Смерть Н. С. Гумилёва

Печать и PDF
Публикатор: 
Опубликовано: 
5 февраля 2012

По данным «П.<етроградской> Правды» в числе расстрелянных по постановлению чрезвычайки значится и поэт Николай Степанович Гумилев. Едва ли можно сомневаться в правильности этого сообщения. Может ли и станет ли разбираться какая-то чрезвычайка в том, что такое Гумилёв. Это в истории России второй после Рылеева случай, когда предаётся смерти поэт. Разница только в том, что Рылеев был поэт политический, некрупный по таланту, и принимал, действительно, участие в настоящем, нешуточном декабристском восстании. Гумилёв к политике ни творчеством, ни жизнью своей отношения не имел и вряд ли мог иметь хотя бы случайное отношение к какому-то малоправдоподобному заговору. Знавшие Н. С. Едва ли этому поверят. Повод подозревать его в противобольшевистском образе мыслей мог подать разве только его независимый, стойкий характер. Поэт за 3 с лишним года ничуть не поддался коммунистической моде, не взирая ни на какие выгоды, не менял своего сдержанного отношения к происходящему, был прямодушен и открыто возмущался глупостью, ложью и невежеством. Он принципиально не участвовал в большевистских газетах, был противником слияния с петроградскими пролетарскими поэтами, не считая их заслуживающими высокого звания поэта. На собрании, созванном в прошлом году пролетарскими писателями, куда были приглашены для целей примирения Гумилёв, Ауслендер и др.<угие> поэты, Гумилёв на возмутительную болтовню о поэзии какой-то актрисы дал резкий отпор, так что вмешавшийся комиссар-председатель едва смог предотвратить неизбежный скандал. В конце концов, ни к каким результатам не пришли. Но там, где в поэзию не мешали торгашества, приспособляемости и проч., Гумилёв отдавался весь работе. Он состоял в редакционной коллегии издательства «Всемирная литература», руководил занятиями в «Доме искусств» и в других студиях, был товарищем председат.<еля> петроградского Союза поэтов и вообще играл, как поэт и филолог, первейшую роль.

Невозможно, конечно, в наброске из газеты даже наполовину исчерпать того, что можно сказать о сотворённом и сделанном Н. С. Даже за 4 года революции. О том, сколько написал прекрасного, как он украсил и возвеличил русскую поэзию, скольких он учил и словом своим и книгами. Какой это был огромный талант, ясный аналитический ум, какое глубокое образование, культурность, доброта и такт.

Начал Н. С. Свой поэтический путь книжкой стихов «Путь конквистадоров», изданной ещё на гимназической скамье и слабой по форме. В следующей книге «Романтические цветы» он уже определённо выявил свой пафос в тоске о чужих странах и стародавних временах. Стих в этой книге уже упруг, рифма определённа и размер строг. Венцом этого периода явились «Жемчуга», книга, главным образом, лироэпическая. Ряд прекрасных баллад, пленяющих неожиданными оборотами фабулы и яркими образами, прекрасно выработанным языком и стихом, заставил признать в нём парнасца, вроде Леконт де Лиля или Теофиля Готье. Научившись у французов, пройдя через мастерство Брюсова, кого Гумилёв считал своим учителем, он создал собственный твёрдый, однозвучный стих с ритмическим ударением на конце строки, по образцу французского стиха. Он дал первый возможность разрабатывать силлабический стих, оказавшийся не столь уж чуждым русской просодии, как это трактовали наши учебники. Многие поэты пошли по этому пути, намеченному Гумилёвым. Тут и Валентин Горянский и почти все акмеисты, не исключая и некоторых футуристов со многими пролетарскими поэтами.

В книге «Чужое небо» поэт, как будто оглядываясь на пройденный путь, не даёт нового, но обнаруживает чуть заметную линию стремления к простоте, что в книгах «Колчан», «Костёр» и др. обнаруживается уже ясно. Поэт расстаётся с изысканными рифмами вроде «пальмы – даль мы», с ломанными размерами, предпочитая простые двухсложные метры. Вводить в стихи преображённую повседневность. Эта творческая эволюция помогает ему создать теорию акмеизма (акме – по греч. полный расцвет) – теорию зрелого, полнозвучного, ясного создавания. Не место, конечно, здесь распространяться о ней.

Трезвое, чёткое творчество Гумилёва по приёмам напоминает французское, как блоковское близко к германскому. Разве можно пересказать всё о прекрасно инструментованных и архитектурно сложенных поэмах, пьесах, о сжатой, благородной прозе Гумилёва, его острых статьях и заметках? Чего стоят только его переводы!

Гумилёв не хотел уезжать из России, его совсем не привлекало эмигрантское бытие. Всё своё огромное словесное искусство Гумилёв отдавал России.

 


Сегодня. 1921. № 207 (11 сентября). С. 2.

Републикуется впервые. © Подготовка текста Наталья Тамарович, 2012.