«Зубковиана» Дона Аминадо: страница 7 из 19

Печать и PDF
Опубликовано: 
22 января 2013
Фридерика Амалия Вильгельмина Виктория и Александр Зубков
Александр Зубков
Рудольфо Валентино
Зубковы. Семейный портрет

Фраза о железé шимпанзе не должна вызывать у нынешнего читателя недоумения и вопросов - достаточно лишь вспомнить примечательный эпизод в булгаковском «Собачьем сердце» (1925) [1], чтобы сообразить: конец 1920-х - нач. 1930-х годов - время повального увлечения проблемой хирургического омоложения. Судя по всему, перед свадьбой Виктория действительно подверглась некой омолаживающей операции, - об этом в частности упомянул писатель-эмигрант М. Д. Каратеев (1904 - 1978) в своем мемуарном повествовании «Русский зять Вильгельма Второго» (в целом не слишком достоверном [2], но в подобного рода частностях заслуживающем известного доверия, - см.: «Появились и супруги Зубковы. Разумеется мы, зная по газетам о всех предшествовавших событиях, с интересом к ним приглядывались. Зубков показался нам открытым и славным парнем; принцесса, которая перед свадьбой подвергалась специальной процедуре омоложения (пластическая хирургия тогда еще не практиковалась), старухой совсем не выглядела, была мила и приветлива» [3]).

Именно к «Жареным голубям» генетически восходит смыслопорождающая и явно полемичная по отношению к оным рифма «голубков - Зубков» из вышеприведенного нами (частично) отклика Lolo [4], а равно и из стихотворной подписи рижанина Лери к графической сатире присяжного карикатуриста «Сегодня» Civis'a (С. А. Цивинского; 1895 - 1941) «Международный Рождественский Базар»:

«А в соседней, дети, лавке

Продаются не булавки,

И не пух и не перо -

Это брачное бюро.

При посредстве этой штуки

И бракованные брюки [5]

Могут обернуться так,

Что законный выйдет брак.

Вот вам факт, а не реклама -

Он в штанах. Она же дама,

Пара нежных голубков -

Герр унд фрау фон Зубкофф.

Голубица вышла в дамки,

Голубь проживает в замке,

Каждый счастлив, каждый рад

И по-своему богат.

Недоволен, зол и хмурен

Только кайзер - брат и шурин -

Эмигрант и нансенист [6]

Получил цивильный лист!» [7]

В следующий раз печатно Дон Аминадо упоминает Зубкова походя - в обзорном прозаическом фельетоне «Неугомонные характеры», но зато - в одном ряду с наиболее заметными на тот момент представителями русской диаспоры:

«Постепенно русская эмиграция превращается в легенду, обрастает мифом, становится сказкой.

Самые смелые построения Уэллса, самые фантастические романы Джека Лондона, все-таки, заключают в себе степень вероятия.

Жизнь русского эмигранта никаких степеней в себе не заключает.

Она просто невероятна.

На Гавайских островах два отставных статских советника разводят свекловицу и выписывают "Возрождение".

В дебрях Бельгийского Конго русский инженер прокладывает железную дорогу, а в свободное время обучает негров, как надо варить борщ [8].

 


[1] Напомним: «- Сколько вам лет? - яростно и визгливо спросил Филипп Филиппович, и очки его блеснули.

- Пятьдесят один, - корчась от страху, ответила дама.

- Снимайте штаны, сударыня, - облегченно молвил Филипп Филиппович и указал на высокий белый эшафот в углу.

<...>

- Богом клянусь! - говорила дама, и живые пятна сквозь искусственные продирались на ее щеках, - я знаю, что это моя последняя страсть... Ведь это такой негодяй! <...> Ведь он так дьявольски молод! <...>

<...> дама, прижимая руки к груди, с надеждой глядела на Филиппа Филипповича. <...>

- Я вам, сударыня, вставлю яичники обезьяны, - объявил он и посмотрел строго.

- Ах, профессор, неужели обезьяны?

- Да, - непреклонно ответил Филипп Филиппович.

<...>

- Я согласна, профессор!» (Булгаков М. А. Собр. соч.: В 5 т. М.: Худож. лит., 1989. Т. 2. С. 133 - 134). Ср. в завязке повести А. Н. Толстого «Голубые города» (1925): «Четырнадцатого апреля 2024 года мне стукнуло сто двадцать шесть лет... Подождите скалиться, товарищи, я говорю серьезно... <...> Полстолетия тому назад, когда я уже умирал глубоким стариком, правительство включило меня в "список молодости". Попасть туда можно было только за чрезвычайные услуги, оказанные народу. Мне было сделано "полное омоложение" по новейшей системе: меня заморозили в камере, наполненной азотом, и подвергли действию сильных магнитных токов, изменяющих самое молекулярное строение тела. Затем вся внутренняя секреция была освежена пересадкой обезьяньих желез» (Толстой А. Собр. соч.: В 10 т. М.: Худож. лит., 1958. Т. 4. С. 50 - 51).

[2] Так, сообщив о своем личном знакомстве с Зубковым (и именно в начальную пору его брака), Каратеев тут же ошибочно именует его «Николаем». В этом же плане показательна и рассказанная Каратеевым история знакомства Зубкова с Викторией - оно будто бы произошло на аэродроме Берлина во время авиационного празднества, сразу после рискованнейшего прыжка Зубкова с парашютом, предпринятого оголодавшим эмигрантом с целью заработка, - см.: Каратеев М. Русский зять Вильгельма Второго - http://www.xxl3.ru/kadeti/karateev.htm#zubkov.

[3] Там же.

[4] См. также I-ю его часть: «"Блажен, кто с молоду был молод!" / Но, чорт возьми, блажен и тот, / Кто и на склоне лет цветет, / Зубами жизни не размолот, / Кого судьбы тяжелый молот / Не сокрушил - и не лишил / Мечтаний, грез, очарований, / Огня и сладких упований, / Кому любовный трепет мил, / Кто, по стопам царя Давида, / Прикосновеньем юных тел / Омолодиться захотел! / Пускай насмешки и обида, / Стрела язвительной молвы, / Свистки хихикающей прессы / Не тронут старой головы / Неувядающей Принцессы!» - Lolo. По стопам царя Давида. (В защиту «молодых») // С. 1927. 25 нояб. № 266. С. 3.

[5] Очевидно, подразумеваются те самые «немного короткие» «синие брюки», которые, по утверждению Зубкова, он позаимствовал у «боннского родственника» для первого визита к своей будущей супруге (см. выше).

[6] Т. е. обладатель так называемого «нансеновского» паспорта - по имени норвежского полярного исследователя, ученого-зоолога и океанографа, лауреата Нобелевской премии мира (1922) Фритьофа Нансена (1861 - 1930), с 1922 г. ставшего Верховным комиссаром Лиги наций по делам беженцев и учредившего для нужд этих последних Нансеновское паспортное бюро.

[7] Международный Рождественский Базар / Карикатура Civis'a. Текст Лери // С. 1927. 25 дек. № 292. С. 9. В данной связи см. автоповтор в более позднем фельетоне Лери «Игра в замке»: «Драма захватывающей женской души / Или вдали от шуму городского - / В собственной глуши / Принцесса вышла за Зубкова. / И, пройдя в дамки, / Поселилась в замке. / Монархическую кровь / Опростила любовь. / А Вильгельм не подпускает близко<:> / Зачем стала нансенисткой?» (Лери. Новейшие сценарии: ... Игра в замке // С. 1927. 16 дек. № 284. С. 8).

[8] Риторический вопрос: не в бельгийско-конголезского ли дядюшку Зубкова (весьма, впрочем, проблематичного) из интервью последнего «Ахтурабендблат'у» (27 окт. 1927 г. - см. выше) метит здесь Аминадо?

Страницы