«Зубковиана» Дона Аминадо: страница 5 из 19

Печать и PDF
Опубликовано: 
22 января 2013
Фридерика Амалия Вильгельмина Виктория и Александр Зубков
Александр Зубков
Рудольфо Валентино
Зубковы. Семейный портрет

Следующий посвященный мезальянсу «маленький фельетон» Аминадо - уже стихотворный - появился спустя 3 недели после первого и назывался «Жареные голуби». За время, истекшее с момента публикации «Карьеры Зубкова», немецкими СМИ была представлена новая информация о будущем зяте экс-кайзера и русские эмигрантские газеты активно и охотно ее перепечатывали. «Последние новости» были в этом отношении сдержаннее остальных, поэтому сошлемся на рижскую газету, Аминадо вполне доступную: «Редакция "Ахтурабендблата" командировала специального корреспондента в Бонн для беседы с будущим шурином Вильгельма II <...> Корреспондент сегодня телеграфирует, что головокружительная карьера Зубкова, от матроса и "кухонного мужика" до шурина германского императора отнюдь не вскружила ему голову. Он охотно рассказал журналисту историю своей жизни:

- Мне очень жаль, - сказал Зубков, - но я должен разочаровать тех, кто считает меня молокососом. Мне не 20 и не 23, а уже 28 лет [1]. Я родился в Иваново-Вознесенске 25 сентября 1899 г. Мой отец был текстильным фабрикантом, моя мать по рождению шведка из Упсалы. По окончании московской гимназии я поступил на медицинский факультет, но революция прервала мои научные занятия. Я должен был из-за своей политической деятельности бежать от большевиков и после тяжелых перипетий попал в 1921 г. в Ревель, а оттуда я пробрался в Швецию и некоторое время жил у родных моей матери в Вермланде, на родине Зельмы Лагерлеф [2]. Из Вермланда я переехал в Стокгольм, где мне удалось спустя некоторое время получить место коммивояжера в одной шведской фирме, представлявшей германскую.

Я должен был, однако, вскоре оставить Швецию и в 1924 г. поступил юнгой на финский пароход. Мне пришлось исполнять там черную работу. В конце концов через Любек попал в Гамбург, где устроился матросом на норвежское судно, на котором плавал в течение 3-х лет по европейским и внеевропейским водам.

В начале этого года я оказался в Берлине. Тут мне пришлось пережить самое тяжелое время. Не одну ночь мне пришлось провести без пфенига в кармане в вокзальных залах и в ночлежных приютах Армии Спасения. Я был счастлив, когда за 3 марки в день и за обед я получил место кухонного мужика в одном из берлинских ресторанов. Я не должен отрицать или стыдиться этого периода своей жизни. Разве есть что-либо позорное в том, что человек не имеет денег? - Я никогда не отказывался ни от какой работы и всегда зарабатывал деньги честным трудом. Правда и то, что я несколько раз снимался в качестве статиста в "Уфе" [3]. Единственная профессия, приписанная мне газетами, в действительности мне чужда: я никогда не был танцором. К глубокому сожалению принцессы, танцы - это единственное, что я не умею, а принцесса любит танцы больше всего. История о моих танцах такая же легенда, как и рассказы о моей службе в иностранном легионе [4].

<...> До того дня, когда счастливая звезда привела меня в Бонн, <...> я не знал вообще о существовании принцессы Виктории, не говоря уже о том, что я вообще не имел понятия о ее местожительстве. Месяцев 5 тому назад я находился в Кельне, направляясь в Антверпен. Я думал поступить снова на пароход, чтобы таким образом добраться до бельгийского Конго, где живет мой дядя. В Кельне у меня не хватило денег, и мне пришла в голову спасительная мысль заехать в Бонн, чтобы одолжить немного денег у одного из проживающих там родственников. Этот родственник был частым гостем в замке Шаумбург и однажды раздобыл мне приглашение к принцессе.

Что было делать? Мои сильно запятнанные штаны не совсем подходили к придворному визиту. Не долго думая, я одолжил у родственника синие брюки и хотя они и были мне немного коротки, тем не менее я отправился во дворец. Затем последовали приглашения на теннис, и так мало по малу завязалась сердечная дружба, в которой не последнюю роль сыграла и глубокая симпатия принцессы к моей эмигрантской судьбе. Я глубоко убежден, что наш брак будет счастливым, потому что мы поразительно хорошо понимаем друг друга.

В заключение Зубков сообщил, что "молодые" не останутся в Бонне и что он снова займется каким-нибудь делом - "хотя бы из чувства уважения к себе". Он получил уже ряд предложений от фильмовых обществ - фильма его очень интересует, а также ежедневно получает немало писем с угрозами и с различными просьбами» [5].

В эмигрантской прессе о возможной свадьбе сообщалось как о деле вполне решенном и даже указывались ее предполагаемые даты, - так, в том же «Сегодня» за 28 октября 1927 г. читаем: «Из Бонна телеграфируют, что никаких препятствий со стороны Вильгельма на брак Александра Зубкова с принцессой Викторией нет. Некоторые затруднения представляет лишь получение необходимых документов женихом, т. к. согласно германским законам, для совершения бракосочетания необходимо раздобыть ряд документов из России. В ближайшие дни все будет урегулировано и свадьба состоится между 8 - 12 ноября. Брак будет заключен и по лютеранскому и по православному обряду.

 


[1] Ср. в ПН: «В газетах напечатана беседа с <...> Зубовым <sic!> <...>. Он опровергает некоторые сведения, появившиеся о нем в газетах.

- К сожалению, я не 20-летний красавец, как меня описывали газеты. Мне стукнуло уже 38 <sic!>» (<Б. п.> Шурин экс-кайзера // ПН. 1927. 28 окт. № 2410. С. 3; ср. также в этой статье далее).

[2] Подразумевается Сельма Лагерлёф (1856 - 1940), шведская писательница, единственный лауреат Нобелевской премии по литературе (1909), получивший ее за произведение для детей. Родилась в семье офицера в провинции Вермланд, известной своим самобытным фольклором и обрядовыми традициями.

[3] УФА (UFA: "Universum Film AG", Deutsche Film-Aktiengesellschaft) - немецкая наполовину государственная кинокомпания, основанная в 1917 г. в Берлине; в 1945 - 1992 гг. носила название ДЕФА.

[4] В этой связи ср. в очерке Лери (Владимира Владимировича Клопотовского; 1883 - 1944) - поэта-юмориста, автора многочисленных стихотворных фельетонов и скетчей, с 1927 г. постоянного сотрудника «Сегодня»: «Русская колония в Берлине растворилась.

Три рейса сделал я по Курфюрстендамму и Тауенцинштрассе, искони русским вотчинам, и ни слова русского, ни русского лица не встретил.

Иных уж нет, а те далече...

А оставшиеся - всосались в немецкую жизнь <...> Настолько ассимилировались с немцами, что Зубков даже женился на немецкой принцессе.

Я знал его, Горацио...

Долговязый, нескладный юноша, в годы русского расцвета и влияния делал тщетные попытки устроиться на берлинском фокстротном поприще. Юноша был бедно одет и скверно танцевал. Дамы брезгливо кривили губки при приближении Зубкова и определенно предпочитали ему лощеных и напомаженных дансеров, как профессионального, так и добровольного типов.

Русские дамы проглядели Зубкова.

Открыла его герцогиня фон Липпе и, не долго думая, сделала его шурином Вильгельма. Да будет ей за это слава и любовь, а Зубкову слава и марки...» - Лери. Париж - Берлин - Рига. (Путевые впечатления) // С. 1927. 22 нояб. № 263. С. 3.

[5] <Б. п.> Что рассказывает Зубков о женитьбе на сестре Вильгельма II. (Телефонограмма берлинского корреспондента «Сегодня») // С. 1927. 28 окт. № 244. С. 6: фото. Ср. с краткостью и небрежностью перевода этой же нем. статьи в газете Дона Аминадо: <Б. п.> Шурин экс-кайзера // ПН. 1927. 28 окт. № 2410. С. 3.

Ср. в тех же ПН - четырьмя с небольшим месяцами спустя: «В Братиславе проживает русская беженка Зубкова, являющаяся, по ее словам, сестрой мужа принцессы Виктории. Зубкова уверяет, что ее брат был коммивояжером в России, был женат до брака с сестрой Вильгельма. Первая жена Зубкова, с которой он не развелся, находится якобы в эмиграции. Отец Зубкова сапожник и живет в Москве.

Сестра Зубкова на днях получила письмо от своего отца. Только из газетных сообщений о сенсационном браке сына старик узнал, что тот еще жив. В течение 8 лет Зубков-отец не имел никаких сведений о сыне и считал его погибшим» (<Б. п.> Кто такой Зубков? // ПН. 1928. 3 марта. № 2537. С. 1).

Страницы