«Зубковиана» Дона Аминадо: страница 4 из 19

Печать и PDF
Опубликовано: 
22 января 2013
Фридерика Амалия Вильгельмина Виктория и Александр Зубков
Александр Зубков
Рудольфо Валентино
Зубковы. Семейный портрет

Замечательно и вместе с тем закономерно, что предложенная сатириком культурно-историческая аналогия была активно воспринята и усвоена - прежде всего его непосредственными коллегами, - настолько, что некоторое время в хронике «Последних новостей» Зубков устойчиво именовался «Зубовым». Подтверждением тому - заметка под названием «Шурин экс-кайзера. Карьера Зубова», положившая, кстати, начало общеэмигрантскому ошибочному величанию нашего героя (он не шурин, а зять Вильгельма, это Вильгельм ему шурин [1]): «Берлинские газеты полны разоблачений о карьере русского беженца, <...> Зубова. Это тот самый <...>, который в ближайшем будущем женится на 60-тилетней <...> сестре экс-кайзера. Молодой жених оказывается обладателем большой и незаурядной "биографии".

Зубов, долгое время подвизавшийся на французской Ривьере, переехал в конце марта в Берлин. Очень красивый, он быстро сделался частым посетителем модных дансингов и всевозможных увеселительных заведений германской столицы. Первое время Зубов вел широкий образ жизни: крупно играл, кутил, сорил деньгами, не считая. Вскоре ресурсы его подошли к концу. Зубов пытался отыграться, но потерял остатки своего состояния и стал распродавать костюмы и обстановку своей квартиры. Опускался все ниже и ниже, играл уже в подозрительных притонах, был даже арестован и затем, выпущенный на свободу, исчез.

15 дней назад он снова появился в Берлине, одетый по последней моде, швыряя деньгами с царской щедростью. Вскоре выяснилось, что Зубов вошел в милость к <...> княгине Липпе и состоит при ней в качестве личного секретаря.

Жалованье, очевидно, было довольно значительно, так как Зубов снова усиленно стал посещать игорные дома. Недавно, в один вечер он проиграл 12.000 марок и на следующий день еще 20.000 мар. Полиция заинтересовалась происхождением этих денег, и тогда Зубов официально объявил о своей помолвке с княгиней <...> Липпе.

Свадьба будет отпразднована в первых числах ноября в Бонне. Княгиня, очевидно, не смущена прошлым своего жениха» [2].

С легкой руки все того же Дона Аминадо в эмигрантской фельетонистике утвердилась традиция амикошонски именовать Зубкова деминутивом: таким приемом не пренебрег даже постоянный оппонент Аминадо - часто печатавшийся в конкурировавшем с «Последними новостями» «Возрождении» Lolo (Л. Г. Мунштейн; 1867 - 1947), который опубликовал такой отклик на взволновавшее многих русских изгнанников событие:

«Ах, эта пара голубков:

Принцесса Липпе и Зубков.

Их лица, полные смущенья,

Меня приводят в восхищенье...

Вот фотография четы:

Гляжу на милые черты

Очаровательного Саши,

И на Викторию... Она

Еще изящна и стройна.

И так чудесно влюблена,

Так хочет пить из райской чаши

И утолить желаний пыл,

Что я невольно позабыл

О том, что ей шестой десяток,

А Саша молод - недостаток,

Который - верьте, - будет в нем

Преуменьшаться с каждым днем.

Шестой десяток! Ну, так что же?

Пример из прошлого возьмем:

Влюбился Гете на восьмом.

"Она" в пять раз была моложе, -

И он, божественный, увлек

Нераспустившийся цветок! [3]

Любовью пламенной объята

Принцесса к Саше... Возраст - вздор-с!

"Лета - c'est moi! [4]" - сказал когда-то

Le Roi-Soleil, Louis Quatorze [5]» [6].

 


[1]На эту тему см., напр.: Федосюк Ю. А. Что непонятно у классиков, или Энциклопедия русского быта XIX века. 2-е изд. М.: Флинта; Наука, 1999. С. 24.

[2] <Б. п.> Шурин экс-кайзера: Карьера Зубова // ПН. 1927. 18 окт. № 2400. С. 3. Ср. в др. местах: «Шведская печать сообщает некоторые новые детали биографии Зубова <...> Жених принцессы Липпе несколько лет назад подвизался в Стокгольме в качестве фигуранта в кино. Поведение его было таково, что шведским властям пришлось его выслать» (<Б. п.> Вечерние известия: ... Шурин экс-кайзера // ПН. 1927. 22 окт. № 2404. С. 1, - ср.: <Б. п.> Александр Зубков // Возрождение <Далее - В>. Paris, 1927. 22 окт. № 872. С. 1); «В <немецких> газетах напечатана беседа с <...> Зубовым, женихом сестры экс-кайзера. Он опровергает некоторые сведения, появившиеся о нем в газетах» (<Б. п.> Шурин экс-кайзера // ПН. 1927. 28 окт. № 2410. С. 3); «Принцесса Виктория <...>, <...> выходящая замуж за <...> Зубова, протестует в газетах против нападок на нее и на ее жениха» (<Б. п.> Шурин экс-кайзера // ПН. 1927. 30 окт. № 2412. С. 4).

Ошибку исправили лишь 1 ноября 1927 г., - ср.: «"Локаль Анцайгер" уверяет, что вопреки циркулировавшим слухам, экс-кайзер отказал принцессе Шаумбург-Липпе в разрешении венчаться с Зубковым» (<Б. п.> Вечерние известия: ... Зубков // ПН. 1927. 1 нояб. № 2414. С. 1).

[3] Подразумевается чувство, вспыхнувшее в 74-летнем И. В. Гете (1749 - 1832) к 19-летней Ульрике фон Леветцов (Levetzow). Окрыленный надеждой престарелый поэт последовал за нею из Марианских Лазней в Карлсбад, но затем вернулся глубоко разочарованным в родной Веймар, после чего написал элегию «Мариенбад», самое личное стихотворение его последних лет.

[4] Это я (фр.).

[5] Король-Солнце, Людовик Четырнадцатый (фр.).

[6] Lolo. По стопам царя Давида. (В защиту «молодых») // С. 1927. 25 нояб. № 266. С. 3.

Страницы