«Зубковиана» Дона Аминадо: страница 19 из 19

Печать и PDF
Опубликовано: 
22 января 2013
Фридерика Амалия Вильгельмина Виктория и Александр Зубков
Александр Зубков
Рудольфо Валентино
Зубковы. Семейный портрет

В заключение осмеливаемся выразить надежду на то, что настоящая статья привлечет внимание филологического ученого содружества к проблеме смешанных эмигрантских браков в их связи с эмигрантскими же повседневностью и историко-литературным процессом.

 

Приложение

Мемуары Зубкова

«Как у нас уже сообщалось, на немецком языке в издательстве Иоганна Геймана вышли в свет мемуары Александра Зубкова под заглавием: "Моя жизнь и любовь". Как сказано на первой странице, эти "воспоминания написаны собственноручно после высылки из Германии в апреле-июне 1928 г.". Издательство предпослало мемуарам свое предисловие, в котором эту книгу называет "сенсационной" и утверждает, что "вряд ли в Европе найдется грамотный человек, который не прочтет с интересом мемуары Зубкова".

На обложке напечатан портрет принцессы Виктории Шаумбург-Липпе вместе с Зубковым в костюме корабельного рабочего. В книге имеется несколько портретов Зубкова, на которых он изображен и опустившимся человеком и элегантным партнером принцессы в теннис.

Сначала Зубков рисует свое детство и юность в России до революции. Все его романы и студенческие похождения в это время достаточно шаблонны и неинтересны. Во время революции он сидит в Чека, потом примыкает к белым. В это же время он становится страстным кокаинистом. Его отправляют в лечебницу, откуда он несколько раз бежит, пока наконец ему не удается перейти через границу. Первой страной, которая приютила Зубкова, была Швеция.

Из Швеции Зубкова, конечно, скоро высылают за темные дела. Он попадает в Цоппот, где некоторое время вертится около рулетки. В казино его больше не пускают, и судьба заносит его в Марсель. Сначала он работает в качестве гида, затем поступает матросом на пароход, идущий в Западную Африку и Мадагаскар. Он бродит по африканским лесам, пытается достать деньги на побережье, снова поступает в матросы и приезжает в Марсель. На этот раз он долго в Марселе не засиживается, пробирается в Париж, где возит иностранцев в ночные рестораны и бары, обслуживает притоны и клубы. Это тоже ничего не дает, и он уезжает в Берлин. Когда он вышел из поезда на берлинском вокзале, в кармане у него была одна марка.

Хотя Зубков и владел немецким языком, но не мог найти никакой работы. Тогда он решил поступить в пароход, идущий в Африку, где живет его дядя. По пути в Антверпен, с семью марками в кармане, он останавливается в Ганновере, узнает адреса богатых русских, ходит по их квартирам и нищенствует. Собрав немного денег, он приезжает в Кёльн, где находит приют в "армии спасения". От своих родственников из Швеции он получает письмо, в котором те рекомендуют ему отправиться в Бонн, где также живут дальние родственники Зубкова.

"В вагоне четвертого класса, - пишет Зубков, - приехал я в Бонн, где меня ждало событие, принесшее с собой решительный переворот в моей жизни".

И далее Зубков рассказывает, как он познакомился с принцессой Викторией, как она заинтересовалась им, накормила и напоила его, дала ему денег на поездку в Бельгию, где он надеялся получить необходимые бумаги для путешествия в Африку к своему дяде.

Из этого ничего не вышло. Зубков снова вернулся в Бонн. "По приезде в Бонн, - пишет он, - я решил, что самое лучшее - объясниться с принцессой. Принцесса показала мне уже достаточно ясно, как хорошо она ко мне относится и с какой охотой она видела бы меня постоянно около себя. Вечером было решено, что доверенное лицо принцессы отправится в Дорн с целью просить у его величества разрешения на наш брак. Вскоре я получил от этого лица из Дорна телеграмму: "Я нашел много любви и понимания"<">.

Через некоторое время в газетах появилась заметка, что принцесса Виктория Шаумбург-Липпе выходит замуж за русского Зубкова.

"О скандале, который поднялся после этого, - пишет Зубков, - не может даже иметь представления человек, который следил за всей этой историей по газетам. Казалось, что из ада выпущены все злые духи, чтобы помешать мне. Бывали дни, когда я получал больше тысячи писем. Письма были почти исключительно самого грубого содержания, и в них не было ничего, кроме самых отборных ругательств.

Мне стало страшно. И все это кончилось бы для меня очень плохо, если бы принцесса своим поведением не дала мне хорошего примера. Она оставалась такой же спокойной, как всегда, и прекрасно владела собой. Газеты сообщали самые идиотские вещи. Они знали о дне нашей свадьбы раньше, чем знали его мы. Больше всего волновались господа редактора и журналисты по поводу разницы в возрасте между мной и принцессой. Это казалось им еще более сенсационным, чем женитьба русского гражданина на германской принцессе. Тот, кто имел возможность быть знакомым с ее королевским высочеством, знает, что она, как и многие другие женщины высокого положения и звания, имела достаточно времени, чтобы следить за собой, сохранять свое здоровье и внешность и выглядеть очень молодо. Я думал также часто - поскольку речь идет обо мне, - что мне, как говорят русские солдаты, год должен засчитываться за два. Если удвоить годы, которые я провел в жестокой борьбе за существование, на войне и во время революции, то надо признать, что между моим возрастом и возрастом принцессы, особенно, принимая во внимание ее моложавость, разница не так уж велика.

Хотя из Дорна не получилось разрешения на наш брак, принцесса не изменила своего решения"» [1].

 


[1] <Б. п.> Мемуары Зубкова // ПН. 1928. 12 авг. № 2699. С. 3.

Страницы