Владлен Дозорцев

Американская газета «TheDay» представила Владлена Дозорцева так:

«Он много лет отдал поэзии, вынашивая в себе прозу, хотя занимался профессиональной публицистикой и кино. На самом деле он – театральный драматург».

Это «TheDay» писала в середине 80-х гг. по случаю премьеры пьесы В. Дозорцева «Завтрак с неизвестными» на американской сцене. Если бы она представляла автора чуть позже, она добавила бы, что настоящее его призвание – реформаторство литературного журнала: возглавив рижскую «Даугаву», он сделал ее легендарно популярной в огромной стране. А еще позднее, скорее всего, пришлось бы добавить, что все это было только фундаментом для прихода в большую политику, которой писатель отдал 90-е годы, чтобы на грани веков снова вернуться к тому, с чего начинал – к поэзии. Сейчас он заканчивает работу над шестой книгой стихов «Персональный код», с которой читатель частично уже знаком по публикациям на портале «Поэзия.ру».

В 2009 г. вышла первая книга мемуаров Владлена Дозорцева «Настоящее прошедшее время». В ней среди прочего автор не исключает, что может вернуться на сцену, поскольку театры до сих пор напоминают ему о шумном успехе его психологической драмы «Последний посетитель», шедшей в 130 советских театрах, на трех московских сценах одновременно и за рубежом.

– Но тогда уж с новой пьесой, – говорит В. Дозорцев. – Все-таки проблематика «Посетителя» была остро актуальна тогда, накануне перестройки.

Позволим себе не согласиться с автором: прозвучавшая недавно в радиоэфире запись «Последнего посетителя» в постановке театра им. Моссовета с легендарными актерами – Ростиславом Пляттом, Георгием Жжёновым и другими – убеждает в том, что такие категории, как совесть, не стареют.

Мы предложили В. Дозорцеву опубликовать пьесу в «Тредиаковском», сопроводив ее главами из мемуаров автора, рассказывающими о времени скандального успеха драмы. Пусть читатель судит о том, как воспримет ее зритель сегодня.

В публикациях использованы фотографии из архива Владлена Дозорцева.

Завтрак с неизвестными. Акт первый

19.07.2011

В полной тишине и темноте сцены возникает звук легковой машины, тяжело и медленно идущей по ухабам. Скрип тормозов. Замолк мотор. Хлопнули дверцы. Слышен восторженный женский голос:

– Боже, какой запах из сада! Слышишь, яблоко упало!

Слышен мужской голос:

– Да-да. Яблоко… Вместе с термосом. Чёрт, ручка оторвалась. Что у нас там, кирпичи, что ли?

Всё это слышно как бы из глубины затемнённого помещения, в котором едва прорисовываются контуры предметов. Гремят ключи. Скрип петель – в глубине сцены вспыхивает яркий прямоугольник открывшейся двери и в нём – подсвеченные солнцем фигуры двух людей с сумками, сетками, торбами. Громыхая и натыкаясь на что-то, женщина пробирается по коридору.

Невероятное происшествие в двух частях

16.01.2011

В марте 85-го покойный генсек Черненко переехал из палаты Центральной клинической больницы прямо в Колонный зал Дома Союзов. В третий раз за неполные три года прогремели басовые аккорды «самого безумного детища Шопена» (по меткому выражению Шумана), и тем завершилась финальная сцена достопамятной эстафеты на лафетах от Колонного зала до Красной площади. Постепенно прояснилось: эпоха, названная «застоем», ушла в могилу Черненко; вместе с ней ушло время пышных похоронных постановок.

Зато в 650 драматических театрах страны стали появляться такие «репертуары», которые ещё недавно считались репертуарами сомнительного свойства, оскорблявшими советскую медицину (сельхозпроизводство, торговлю и другие отрасли народного хозяйства) и наносившими культмассовому искусству идейный и эстетический ущерб. Количество таких постановок возрастало в «эпидемических» масштабах. Не обошлось без новой конъюнктуры гласности и перестройки: советские театры, идущие в ногу со временем, должны были что-то такое дать зрителю, но что дать – за неимением «залитованных» пьес и сохранившихся от прежних времён опасений худруков дать всё-таки что-то не то – сказать по-гоголевски, чёрт его знает! Тогда как нельзя кстати пришёлся «Последний посетитель» Дозорцева, «залитованный» в начале 1986 года самим Товстоноговым и шедший, помимо Ленинградского БДТ, на трёх московских сценах одновременно. Кто-то напишет позднее, подытоживая с высоты прожитых лет: «спектакль в постановке Товстоногова был художественно слаб». Но уже к концу 86-го года «Последнего посетителя» играли в 130 театрах страны; по количеству постановок и проданных билетов он не знал себе равных, и по признанию Р. Стуруа, стал театральным событием года.

Завтрак у Товстоногова

08.01.2011

Более затхлого, более спертого воздуха, чем атмосфера осени 82-го, я не помню. С приходом Андропова после смерти архитектора застоя Брежнева, любому думающему человеку стало ясно: власть взял человек, ответственный за все акции борьбы с инакомыслием последних пятнадцати лет, за высылку из страны Солженицына, за ссылку в Горький Сахарова, за зондаж на вшивость творческих союзов и академических кругов. А те, кто внимательнее вникал в технологию принятия политических решений в СССР, помнили его роль в венгерских событиях в трагическом 56-м (как раз он был там послом), во вводе войск в Прагу 68-го, в Афганистан 79-го, знали о его давлении на Политбюро с целью ввести армию в Польшу в 80-м году.

Никого не могло сбить с толку, что новый вождь пишет стихи и ходит на службу пешком.

Последний посетитель. Действие второе

07.01.2011

П о с е т и т е л ь. Можно Грановича? (Пауза) Паша, ты?.. Ты в порядке? (Пауза) Совсем?.. Молодец. У тебя в кармане куртки – адрес. Сядь на трамвай и приезжай. Я жду. (Кладет трубку)

К а з м и н (От сейфа). Это еще зачем? Я не желаю видеть никакого Грановича.

П о с е т и т е л ь. Он по записи. Ермаков, посмотрите ваш список на сегодня. Он там есть. Гранович П. А. По личному делу. Сегодня – все по личному делу.

К а з м и н (С угрозой). Будьте любезны, позвоните Грановичу и отмените визит!

П о с е т и т е л ь. Он уже вышел.

К а з м и н (Решительно, хватая плащ). Ну тогда уйду я. (Ермакову) Вызовите мне машину! Я плохо себя чувствую. (Пытается влезть в плащ) На это я еще имею право...

Последний посетитель. Действие первое

02.01.2011

Е р м а к о в. Все равно на днях решается вопрос. Когда договор вступит в силу, вы уже будете министр...

К а з м и н. Вы мне тут не устраивайте самодеятельности. Пока нет указа – нет и министра. (Пишет). И вообще, привыкай к протокольным формам работы. Все должно быть законно. Давай следующего.

Страницы