Владлен Дозорцев

Американская газета «TheDay» представила Владлена Дозорцева так:

«Он много лет отдал поэзии, вынашивая в себе прозу, хотя занимался профессиональной публицистикой и кино. На самом деле он – театральный драматург».

Это «TheDay» писала в середине 80-х гг. по случаю премьеры пьесы В. Дозорцева «Завтрак с неизвестными» на американской сцене. Если бы она представляла автора чуть позже, она добавила бы, что настоящее его призвание – реформаторство литературного журнала: возглавив рижскую «Даугаву», он сделал ее легендарно популярной в огромной стране. А еще позднее, скорее всего, пришлось бы добавить, что все это было только фундаментом для прихода в большую политику, которой писатель отдал 90-е годы, чтобы на грани веков снова вернуться к тому, с чего начинал – к поэзии. Сейчас он заканчивает работу над шестой книгой стихов «Персональный код», с которой читатель частично уже знаком по публикациям на портале «Поэзия.ру».

В 2009 г. вышла первая книга мемуаров Владлена Дозорцева «Настоящее прошедшее время». В ней среди прочего автор не исключает, что может вернуться на сцену, поскольку театры до сих пор напоминают ему о шумном успехе его психологической драмы «Последний посетитель», шедшей в 130 советских театрах, на трех московских сценах одновременно и за рубежом.

– Но тогда уж с новой пьесой, – говорит В. Дозорцев. – Все-таки проблематика «Посетителя» была остро актуальна тогда, накануне перестройки.

Позволим себе не согласиться с автором: прозвучавшая недавно в радиоэфире запись «Последнего посетителя» в постановке театра им. Моссовета с легендарными актерами – Ростиславом Пляттом, Георгием Жжёновым и другими – убеждает в том, что такие категории, как совесть, не стареют.

Мы предложили В. Дозорцеву опубликовать пьесу в «Тредиаковском», сопроводив ее главами из мемуаров автора, рассказывающими о времени скандального успеха драмы. Пусть читатель судит о том, как воспримет ее зритель сегодня.

В публикациях использованы фотографии из архива Владлена Дозорцева.

Одинокий стрелок по бегущей мишени. Роман. Главы XI - XII (окончание)

05.08.2012

Значит, вам дают телефонный разговор. И вы кричите не в Тулу, а в далёкую Ригу:

– Мне Натансона!

И он отвечает из далёкой Риги:

– Натансон.

И вы ему:

– Если два человека хотят вдруг признаться в содеянном двадцать лет назад, но так, чтобы это имело прямые правовые последствия, на чьё имя они должны отправить… своё сочинение, или, по сути дела, диктант?

Одинокий стрелок по бегущей мишени. Роман. Главы VIII - X

20.06.2012

Уже давно лежал Клиншов на тётианечкином диванчике с открытыми глазами. Ранние часы – самые прозрачные и свежие для решений – он проспал, а второе пробуждение организма, рефлекторно совпадающее с полднем, когда на студии обычно пью кофе, курят, собачатся и решают по углам судьбы телевизионного кинематографа, – это время ещё не наступило. В распущенном мозгу блуждали несуществующие люди и незначительные фразы, безвольно останавливающиеся и так же немощно отбывающие во мрак периферии сознания. И никакую мысль не удавалось удержать в фокусе выпуклого лба, чтобы понять, зачем нужна она сейчас.

Хотя странно это – думал он. – Так всё оголилось и окислилось, что самое время соединять провода, а в ушах будто вода стоит. Заложило. Такое впечатление, что я сплю, а вокруг уже все давно собрались и смотрят на меня и ждут, когда проснусь.

Одинокий стрелок по бегущей мишени. Роман. Главы IV - VII

23.05.2012

Сухой высокий старик в выцветших офицерских галифе и потёртой спилковой телогрейке вывел из аккуратного крепкого сарая гнедого молодца, снял с колка облегчённое седло, укрепил его сильными руками, всё время разговаривая с конём, пытающимся дотянуться мягкими губами до хозяйского плеча. Было видно, что конь и человек знают и любят друг друга, и утро дня обещает им много хорошего.

Когда верховая упряжь была готова, старик подтолкнул друга на бетонированную дорожку двора, а сам вошёл в большой каменный дом послевоенной постройки, сильно отличающийся по виду от других домов города обилием ненужных в жизни, но приятных глазу мелочей. Ну, например, он был расшит бейцованным, покрытым лаком, брусом по кладке – на английский манер. Или, скажем, кухонное окно было круглой формы, как это любят в Прибалтике или Германии, причём нижняя половина круга была забрана декоративной, хотя и надёжной металлической решёткой, а верхняя являлась фрамугой. Травленную бейцем и лакированную дверь мезонина, выходящую на крышу веранды, облагораживали два блистера, а сама крыша была обнесена стеклоблоками, положенными в «шведский шов». Но самой смелой деталью отделки являлись две тёмные сабли, скрещённые на лицевой стене, которая справедливо требовала какого-либо дизайна, ибо иначе выглядела бы неоправданно пустой. Так и просилась ниже сабель гранитная или бронзовая доска с надписью: «В этом доме жил и работал…»

Одинокий стрелок по бегущей мишени. Роман. Главы I - III

05.02.2012

По утрам стало холодать, и слава богу. Август уступал сентябрю, и прекрасно. На пляже – никого. И не нужно.

Море лениво шлепало ещё мягкими губами – играло своей травой: то хватало её с песка, то выбрасывало снова.

Человек стоял спиной к лёгкому ветру и выжимал несуществующий потолок, чтобы согнать лень и сон тела, а точнее, избавиться от дурнотного состояния неразберихи последних дней, когда ему казалось, что в черепной коробке – не мозг с его извилинами, а спутанные мотки киноплёнки с толкотней чужих лиц и слов, как это бывало всегда при первых просмотрах снятого материала и первых попытках смонтировать фильм.

Между тем ступни медленно погружались в мокрый песок. Как бы под тяжестью выжимаемого потолка. Это развеселило человека, он подтянулся на воображаемых кольцах, однако ноги не вышли из жёлтой трясины, а погрузились ещё: насыщенный водой и расшатанный ступнями песок не понимал человека.

Завтрак с неизвестными. Акт второй

20.07.2011

В открытую стенку дровяника, обращённую к залу, видно Поршня – подсвеченный сквозь переплёт строения солнцем, он кажется одетым в полосатую тюремную робу. Поршень сидит, вытянув ноги и держа на них карабин, и тянет вполголоса «Окурочек», бренча на карабине, как на гитаре. «Я окурочек в красной помаде покурю и другим передам. Так за что ж ты меня, гражданин надзиратель, рукавичкой своей по губам?» Появилась Маша с корзиной яблок. У колодца стала мыть. «Баб не видел я года четыре. Наконец-то и мне повезло. Может, с белого лайнера Ту-104 диким ветром тебя занесло», – поёт Поршень, наблюдая за женщиной.

Страницы