Сергей Гречишкин

Сергей Сергеевич Гречишкин (1948 – 2009)

Член Союза писателей Санкт-Петербурга, член Союза российских писателей, Международного ПЕН-клуба, Русского ПЕН-центра.

Родился 24 марта 1948 г. в Берлине. В 1971 г. окончил отделение русского языка и литературы филологического факультета Ленинградского государственного университета. В 1971 – 1973 гг. работал старшим редактором в журнале «Правоведение». В 1973 – 1985 гг. служил в Институте русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР (Рукописный отдел, Блоковская группа сектора Новой русской литературы).

Автор пяти сборников стихов (под псевдонимом Василий Пригодич): Картонные личины. Стихи (Л., 1990). 48 С.; Пришелец земли.  (СПб., 1995).128 С.; ВЕТЕР В НИЧТО (СПб., Издательство «Геликон Плюс», 2001). 208 С.; НАЧАЛЬНИК ТИШИНЫ: Стихи (М., ПОЭЗИЯ.РУ, 2006). 224 С.; Дольмен из снега (Москва, Издательство АРФА, 2008).

Первая «поэтическая» публикация: Василий Пригодич. Из книги «Картонные личины» // Грани. Издательство «Посев». 1982, № 126. С. 49 – 57.

Автор свыше 250 «бумажных» публикаций (статьи, публикации документов, подготовка текстов, комментарии), посвященных творчеству А. Белого, А. Блока, В. Брюсова, М. Волошина, А. Ремизова, Ф. Сологуба, В. Зоргенфрея, Ю. Балтрушайтиса, Б. Пастернака и т. д. Публиковался в издательствах: «Наука» («Литературные памятники»), «Художественная литература», «Советский писатель», «Советская Россия» и др.

Печатался в журналах и газетах: «Новый мир», «Звезда», «Русская литература», «Новое литературное обозрение», «Новый журнал», «Wiener slawistischer Almanach», «Вести» (Израиль), «Вести» (Таллин), «Лондонский курьер» и др.

Член редакционной коллегии литературно-поэтического журнала «Поэзия.ру».

Скончался 3 декабря 2009 года в Петергофе. 

 

Публикуется по материалам персонального сайта Василия Пригодича (Сергея Сергеевича Гречишкина) с дополнениями.

 

Биографические источники романа Брюсова «Огненный Ангел» (1)

17.01.2010

«Огненный Ангел» Валерия Брюсова – своеобразное явление в русской литературе: личная, биографическая основа мастерски скрыта в нем под тщательно выписанными аксессуарами Германии XVI века. На эту особенность обращали внимание не раз. «Роман <…> не только знакомит нас с фактами культурной жизни, с воззрениями известной части немецкого общества XVI века, – писал в 1930-е гг. А. И. Белецкий, – но представляет, до некоторой степени, “мемуары” Брюсова о его личной жизни и жизни группы, с которой он был связан в Москве девятисотых годов. Для нас это, следовательно, роман вдвойне “исторический”» [1]. М. А. Кузмин, касаясь «Огненного Ангела», намекал: «Нам кажется, что мы не ошибемся, предположив за внешней и психологической повестью содержание еще более глубокое и тайное для “имеющих уши слышать”, но уступим желанию автора, чтобы эта тайна только предполагалась, только веяла и таинственно углубляла с избытком исполненный всяческого содержания роман. При всем историзме своем, “Огненный Ангел” проникнут совершенно современным пафосом и чисто брюсовской страстностью при спокойствии и сдержанности тона <…>» [2]. Сопоставление реальных жизненных судеб с сюжетными перипетиями «Огненного Ангела» позволяет не только с большей полнотой и глубиной раскрыть проблематику этого произведения, но и затронуть некоторые существенные аспекты символистского мироощущения и специфически символистского литературного быта.

Биографические источники романа Брюсова «Огненный Ангел» (2, 3)

17.01.2010

Когда Андрей Белый ознакомился с первыми главами «Огненного Ангела», печатавшегося в «Весах» в 1907 – 1908 гг., ему открылся потаенный смысл тех странностей, которыми его преследовал Брюсов: «...обирал он себя для героя романа, для Рупрехта, изображая в нем трудности нянчиться с “ведьмой”, с Ренатой; натура, с которой писалась Рената, его героиня, влюбленная в Генриха, ею увиденного Мадиэлем, есть Н***; графом Генрихом, нужным для повести, служили ему небылицы, рассказанные Н*** об общении со мной; он, бросивши плащ на меня, заставлял непроизвольно меня в месяцах ему позировать, ставя вопросы из своего романа и заставляя на них отвечать; я же, не зная романа, не понимал, зачем он, за мною – точно гоняясь, высматривает мою подноготную и экзаменует вопросами: о суеверии, о магии, о гипнотизме, который-де он практикует; когда стали печататься главы романа “Огненный Ангел”, я понял “стилистику” его вопросов ко мне»; «Автор рассказа – Брюсов; граф Генрих – лучшая часть меня, борющаяся “светом” с мраком; Рената – полная копия с Нины Ивановны Петровской».

Герой романа, от лица которого ведется повествование, бывший студент Кельнского университета Рупрехт возвращается на родину после пятилетнего пребывания в Америке. По пути в Кельн, в придорожной гостинице, он встречает Ренату – женщину, одержимую демонами, которая рассказывает ему историю своей жизни.

Письма Василия Пригодича

06.12.2009

Редколлегия альманаха «Тредиаковский» решила опубликовать несколько писем Василия Пригодича (С. С. Гречишкина), полученных во время подготовительной работы над выпуском альманаха. Эти письма, рассчитанные на достаточно узкую  аудиторию, тем не менее, представляют интерес тем, что отражают «характер» и манеру письма уважаемого корреспондента, а также тем, что, в некотором смысле, являются осуществлением последнего совместного проекта, прерванного внезапной кончиной Сергея Сергеевича.

О работе Брюсова над романом «Огненный Ангел»

06.12.2009

Рукописные материалы к «Огненному Ангелу» хранятся в архиве Брюсова в Российской государственной библиотеке. Рукописи разнообразны по содержанию: в их составе – планы романа, законченные отрывки, почти идентичные печатному тексту, черновики глав, не вошедших в состав произведения, наборный экземпляр рукописи, наброски примечаний, выписки из исторических источников, машинописные копии иностранных рецензий, – всего 677 листов. Изучение этих материалов позволяет гипотетически восстановить историю написания «Огненного Ангела». Из исследователей творчества Брюсова рукописей романа прежде касались А. И. Белецкий и Э. С. Литвин.

До сих пор оставался невыясненным вопрос о хронологических рамках работы Брюсова над произведением. Так, например, А. И. Белецкий писал: «К сожалению, нам не удалось установить, по доступным нам материалам, хронологические даты начала, развертывания и окончания работы над повестью. По-видимому, точных указаний такого рода нет ни в дневниках, ни в переписке Брюсова». Исследователи прибегали к предположительным датировкам.

Нечто и Ничто

28.10.2009

С трепетом душевным выполняю просьбу коллег рассказать о НЕЧТО и НИЧТО. Начну с фрагмента из моего недавнего интервью (про Виктора Максимовича Жирмунского (1891 – 1971), гениального гуманитария, германиста, историка литературы, теоретика стиха, лингвиста, насельника «Башни» Вячеслава Иванова, младшего друга Блока, покровителя Михаила Кузмина в начале 1930-х годочков – "кормил", заказывая переводы). "Летом 1970 г. из подъезда питерского Союза писателей вышли три человека: 79-летний великий филолог академик В. М. Жирмунский, А. В. Лавров (ныне член.-корр. РАН) и Ваш покорный слуга. Внезапно со стороны Большого Дома (питерское гнездо НКВД-МГБ-КГБ) на полной скорости подлетел к нам грузовик. Я чудом вытащил Виктора Максимовича из-под колес. В. М. отдышался и шепотом на ухо спросил меня: «Как Вы думаете: я доживу до краха советской власти?» Я учтиво заверил его в том, что «да», отчетливо понимая, что «нет». И вдруг в меня молнией ударила мысль, что я-то, возможно, и доживу. И дожил. Вот как нас учили наши учителя. Этот разговор с Виктором Максимовичем стал важной вехой в моей незатейливой «духовной» биографии. Я бывал у него дома, на даче и т. д. Он чрезвычайно интересовался нашими с Санечкой Лавровым «штудиями» по Серебряному веку.