«Самое главное» – «На дне»: страница 5 из 7

Опубликовано: 
13 апреля 2012

В 1906 – 1912 гг. Андреева вместе с Горьким находилась в эмиграции, затем писатель к ней охладел и в 1913-м они расстались [1], сразу после того Мария Федоровна нелегально вернулась в Россию и тогда же стала актрисой Свободного театра К. А. Марджанова (который, отметим особо, в ноябре 1920 г. вместе с Евреиновым и Н. В. Петровым создал театр «Вольная комедия» и с ними руководил им в период постановки там «Самого главного»). В пору возвращения Евреинова в нач. осени 1920 г. из провинции в Петроград Андреева заведовала Петроградским театральным отделом и проживала в одной с Горьким квартире на Кронверкском проспекте, которую сама для него и нашла. «В соседней <с нею> комнате <...> поселился ее секретарь Петр Петрович Крючков, подлинные отношения с которым она ни от кого не скрывала. <...> он пользовался полнейшей симпатией Горького, который мог ему быть лишь благодарен за то, что тот избавил его от излишних сложностей в отношениях с Андреевой и сделал их разрыв менее болезненным» [2]. Именно на эту ситуацию в жизни своей непосредственной начальницы и намекал автор «Самого главного», включая в завязку драматического действия следующий диалог Параклета (в обличье Гадалки) и его бывшей жены:

«Г а д а л к а. Ах, так вы не одиноки! Ну хоть это утешительно.

Д а м а  с  с о б а ч к о й (смеется и берет собачку на колени). У меня два дружка: вот этот – его зовут Мими – и другой, которого зовут... впрочем, все равно, как его зовут. Правда, Мими?..» (1: 28).

В свою очередь, прототипом «падшей» Марии, которую Параклет «поднял до себя», послужила, конечно же, «железная» (по определению Н. Берберовой) женщина Мария Закревская-Бенкендорф, которой незадолго перед ее сближением с Горьким «пришлось (точнее сказать, удалось) стать сначала возлюбленной британского посла Брюса Локкарта, затем – крупнейшего британского разведчика Сиднея Рейли, также работавшего в Петрограде под дипломатической крышей», чуть позже, «будучи в тюрьме, она из подследственной одного из шефов ВЧК Яна Петерса превратилась в его возлюбленную, благодаря чему, скорее всего, ей и удалось выйти на свободу без всяких последствий» [3].

Соответственно третья Параклетова жена – поневоле молчащая (=молчаливая) и покорная его воле – это, очевидно, аллюзия на Е. П. Пешкову (см. красноречивое в этом плане свидетельство все того же А. И. Ваксберга: «Появление Муры в доме Горького и роль, которую она начала там играть, – все это не огорчило Екатерину Павловну Пешкову, а скорее обрадовало. О восстановлении былых отношений с Горьким не могло быть и речи – под тем прошлым окончательно была подведена черта. Было ясно и то, что вопрос о формальном разводе вообще никогда не встанет, так что не столько в юридическом, сколько в историческом смысле слова женой Горького оставалась и останется лишь она. Любые горьковские влюбленности она сносила спокойно – только Андреевой ничего не простила и отношения к ней никогда не меняла» [4]). 

 


[1] Ср. в «Самом главном»: «Д а м а  с  с о б а ч к о й. <...> Женился <на мне>, когда я была бедной сиротой, ютившейся у строгой, скупой тетки, от которой просто житья не было... Дал счастье любви мне, свободу моим диким фантазиям... А когда тетка умерла и я осталась единственной наследницей... он... бросил меня со всем моим богатством... (Прижимает кружевной платок к глазам)» (1: 27).

[2] Ваксберг А. Указ. соч. С. 71. Ср. здесь же: «У Андреевой тоже – <...> (точная дата никому не известна, скорее всего уже после <февральской> революции) – открылось “второе дыхание”. В Петрограде она познакомилась с молодым юристом Петром Крючковым. <...> Был он на семнадцать лет ее моложе, но уже успел развестись, оставив сына и этим как бы повторив судьбу того, с кем она только что рассталась. Крючков числился помощником присяжного поверенного, но адвокатской практикой не занимался, а служил в петербургском градоначальстве. Предприимчивый, деловитый, с манерами перспективного клерка, он выглядел вполне импозантно, чему, возможно, весьма способствовала его страсть к хорошей и модной одежде» (Там же. С. 46).

[3] Ваксберг А.Указ. соч. С. 76.

[4] Там же. С. 108. В этой же связи см. здесь же: «Никакая любовная история жильцов квартиры на Кронверкском ни для кого из них не была диковинкой. Здесь все ко всему привыкли и к каждому относились вполне терпимо. Если в марте 1919-го Крючков еще и не жил на Кронверкском, то немного погодя он безусловно там появился, поселившись на половине Марии Федоровны отнюдь не только в качестве ее секретаря. А вслед за ним, но уже на половине Горького, поселилась Мура, тогда еще упорно именовавшая себя по своей девичьей фамилии Закревская <…> Отношения этих людей никак не укладывались в тривиальную схему: муж прогнал жену, жена ушла от мужа... В общении друг с другом они руководствовались иными принципами и иной моралью, не разрывая – при любом повороте событий – прежних связей, хотя и меняя, не всегда с легкостью, свои привязанности и чувства» (Там же. С. 104 – 105).

Страницы