«Самое главное» – «На дне»

Печать и PDF
Опубликовано: 
13 апреля 2012

Напомним: замысел пьесы «Самое главное» «вызревал» «в сознании <Н. Н.> Евреинова во время <его> странствий по югу России в 1918 – 1920 годах» [1]. Пьеса «дважды издавалась в 1921 г.: в Санкт-Петербурге и ревельским издательством “Библиофил”. <...> Впервые поставлена Н. В. Петровым в петроградском театре “Вольная комедия” (1921). В 1920-е гг. имела успех на европейской сцене. Среди наиболее заметных зарубежных постановок: театр Луиджи Пиранделло (1925), театр Ш. Дюллена “Ателье” (Париж, 1926), Фолькстеатр, режиссер А. Моисси (Вена, 1927)» [2].

Очевидно, что в своей пьесе Евреинов в художественной форме продолжил полемику с давним своим оппонентом и конкурентом В. Э. Мейерхольдом, воспользовавшись для эстетической объективации этого последнего образом Пьеро [3]. Менее очевидна полемическая корреляция «Самого главного» с вершинным достижением драматургии М. Горького – пьесой «На дне», – выявлению ее и посвящена предлагаемая статья.

Начнем с чисто формальной стороны. В «философской драме» Горького, которую он сам предпочитал именовать «картинами» [4], – 4 действия; в свою очередь, полное название пьесы Евреинова таково: «Самое главное. Для кого комедия, а для кого и драма, в 4-х действиях» [5].

Хронотопобоих текстов: горьковский, созданный в 1901 – 1902 гг., «опрокинут» в современность, населенный пункт, в котором разворачивается действие, автором не конкретизирован, но все в пьесе указывает как минимум на крупный провинциальный город; в свою очередь, у Евреинова находим указание: «Действие происходит в большом провинциальном городе средней полосы России в самом начале двадцатого века» [6]. События у Горького разворачиваются весной [7], то же – и в «Самом главном» (во всяком случае, в ремарке, открывающей IV-е его действие, значится: «<…> в последний день масленицы» – 4: 88). 

 


[1] Джурова Т. Маскарад жизни и его разоблачение // Евреинов Н.Двойной театр: Самое главное. Корабль праведных. Театр вечной войны / Вступит. ст. Т. С. Джуровой; Коммент. Т. С. Джуровой, А. Ю. Зубкова. М., 2007. С. 6.

[2] Там же. С. 294. Напомним также содержание пьесы, воспользовавшись авторским его изложением в ст. «Cцена театра и сцена жизни (К постановке пьесы “Самое главное” в “Вольной комедии”)», опубл. в 1920 г. петроградской газ. «Жизнь искусства» (24 – 26 дек. № 640 – 642. С. 1): «Основное motto моей пьесы <...> – интимизация социализма чрез посредство искушенного в искусстве преображения актера. Главное лицо <...> пьесы Параклет (в переводе с греческого значит “Советник, помощник, утешитель”), выступающий в ходе драмы под разными личинами, приглашает актеров местного провинциального театра, тратящего силы труппы на жалкую репертуарную дребедень, проявить свои таланты не на сцене театра, а на сцене жизни, где так много наших ближних, лишенных, благодаря убожеству тела или убожеству духа, самых естественных радостей.

“Если мы не можем дать счастья обездоленным, – говорит Параклет, – мы должны дать хотя бы его иллюзию...” И моя пьеса <...> пытается разрешить этот нравственный императив в убедительном (хотя и сугубо театральном), положительном смысле. В результате оказывается, что иллюзия на “сцене жизни” куда прочнее, чем на сцене театра, откуда следует, что “актерам” и “актрисам милосердия” должна принадлежать в ближайшем будущем важная социальная роль.

Первый акт разыгрывается у гадалки (первой личины Параклета), в комнатке которой сталкиваются пытающие судьбу свою бедные жильцы меблированных комнат некой Марьи Яковлевны и представители местной артистической труппы; другими словами, встречаются объекты спасения чрез магию лицедейства и субъекты проповедуемого Параклетом спасения.

Второй акт – на сцене провинциального театра, во время генеральной репетиции “Quovadis” Сенкевича (пародия на захолустное драматическое искусство в духе “Кривого зеркала”). Здесь Параклету дана возможность наглядно и воочию противопоставить спасительный для обездоленных в интимных благах “театр жизни” тому никчемному жалко-смешному “театру”, какой культивировался еще недавно на наших сценах. Пламенная речь Параклета, выступающего здесь под личиной д-ра Фреголи, смешна и непонятна большинству “глумотворцев”, далеких от сознания своей высшей миссии; однако и здесь находятся “актеры” и “актрисы милосердия”, готовые бросить эти подмостки для той “сцены жизни”, на которую призывает их во имя любви к ближним Параклет. Он заключает с ними контракт, согласно которому они обязуются проиграть (один – “любовник” под видом агента страхового общества; другой, комик, – военного врача в отставке; третья, танцовщица-босоножка, – под видом веселой служанки) театральный сезон на “сцене жизни” в меблированных комнатах Марии Яковлевны, дочь которой – дурнушка, за которой никто никогда не ухаживал; один из жильцов – мрачный студент, чуть было не повесившийся, побуждаемый к тому морально-тяжелыми условиями жизни; отец его – беспомощное созданье, требующее дружеской поддержки, – то есть компания, для которой, по словам Параклета, требуется “строгая театральная помощь”. Сам Параклет, под личиной Шмита (представителя граммофонной фабрики), вместе с прочими актерами обязуется проиграть “сезон” на этой унылой “сцене жизни”, дабы осветить ее, насколько это только в актерских силах.

Третий и четвертый акты являют реализацию замысла Параклета, т. е. являют представление на “сцене жизни”, передавать которое я не стану, чтоб не подорвать в <...> будущих зрителях <...> интереса к драматической интриге, имеющей исключительно важное значение в моей сложно-театральной пьесе» (цит. по: Евреинов Н. Двойной театр. М., 2007. С. 284 – 285).

[3] См.: Евреинов Н. Двойной театр. С. 106. В данной связи см., напр., след.: «Общее для Мейерхольда и Е<вреинова> увлечение комедией дель арте выражается у Е. в использовании ее традиц. образов и ситуаций (даже в драмах на совр. тему), но вместо образа Пьеро (центрального в эстетике Мейерхольда этого времени) Е. избирает маску Арлекина» (Купцова О. Н. Евреинов... // Русские писатели 1800 – 1917: Биогр. словарь. М., 1992. Т. 2. С. 212).

[4] См. об этом, напр.: Басинский П. Горький. М., 2005. С. 201.

[5] Евреинов Н. Двойной театр. С. 25.

[6] Там же. В дальнейшем все ссылки на текст «Самого главного» даются по этому изданию непосредственно: первая, арабская, цифра в круглых скобках обозначает действие, вторая – страницу.

[7] В этой связи см. горьковскую ремарку, открывающую I-е действие: «Начало весны. Утро» (Горький М. На дне // Горький М. Собр. соч.: В 30 т. М., 1950. Т. 6. С. 105; далее все ссылки на текст пьесы даются по этому изданию в круглых скобках: римская цифра обозначает действие, арабская – страницу). См. также в нач. предпоследнего действия: «Ранняя весна, недавно стаял снег» (III: 144).

Страницы