Размышления по поводу «Суда над русской эмиграцией» Дон-Аминадо

Печать и PDF
Опубликовано: 
7 января 2012

Памяти Рашита Янгирова

 

В воскресный вечер 19 октября 1930 г. в парижском Большом зале Гаво прошел традиционный ежегодный литературно-артистический вечер Дон-Аминадо (Аминада Петровича Шполянского; 1888–1957) [1]; на этот раз он назывался «Суд над русской эмиграцией» [2].

Вечер удался на славу, о чем свидетельствует, в частности, отклик его непосредственного участника М. Алданова в письме к Дон-Аминадо от 23 окт. 1930 г.: «Благодарю Вас за то, что Вы меня благодарите. Как слушатель благодарю и за большое удовольствие. Искренне рады блестящему успеху» [3]. Об успехе свидетельствует и статья в «Последних новостях» за 21 окт. 1930 г., подписанная инициалами «А. П.» (скорее всего, ее автор – сам Аминад Петрович): «Вечер Дон-Аминадо привлек невиданное количество публики. Большой зал Гаво был переполнен до отказу. За полчаса до начала спектакля на кассе появился аншлаг, и несколько сот человек должны были уйти, не получив билетов. Интриги и инсинуации “столповобщества”, восвещении которых литературно-юмористический суд принимал характер чуть ли не кощунственного посягательства на святыни правосудия, потерпели полное фиаско.

Вечер прошел с огромным успехом, и подъем и оживление в зале лучше всего свидетельствовали о том, что спровоцировать публику не так-то легко…» [4]

В том же 1930-м «сценарий» представленного Дон-Аминадо «процесса» был опубликован (очевидно, им самим) в трех ноябрьских номерах «Иллюстрированной России» [5]. В 1996 г. этот текст воспроизвел в 3-м номере «Литературного обозрения» Р. М. Янгиров, сопроводивший его вступительной статьей и послетекстовым комментарием [6].

 


[1] В данной связи см. след. характеристику вечеров Дон-Аминадо in corpore, приуроченную обозревателем парижского еженедельника к презентации его очередного (1931 г.) тематического вечера: «Юмористические вечера Дон-Аминадо сделались своего рода традицией парижского эмигрантского быта.

В течение ряда лет переполненный нарядной публикой (откуда только наряды берутся) большой зал Гаво являет картину осеннего смотра, взаимной переклички, сбора всех частей… Причины тому – не только торжественное открытие сезона и удачно выбранная для того календарная дата, но<,> разумеется<,> и бесспорная популярность самого Дон-Аминадо, неослабеваемый интерес к его писательской выдумке и неисчерпаемому юмору. Сказывается эта выдумка и в организации его вечеров, в программе их, в психологически-правильном подходе к настроениям публики.

Предстоящий 1-го ноября “Спиритический сеанс” должен, очевидно, побить рекорды даже и прошлых годов <Здесь и везде далее жирный шрифт – авторов. – А. Д.>» – Л. В. Парижский сезон: Спиритический сеанс 1-го ноября // Иллюстрированная Россия <далее – ИР>. Париж, 1931. 31 окт. № 45 (338). С. <14>.

[2] Вечер долго и основательно готовился, и этот процесс получал регулярное освещение, а заодно и рекламу как в парижских «Последних новостях», присяжным фельетонистом которых долгие годы выступал Дон-Аминадо, так и в дружественной им «Иллюстрированной России», причем автором подавляющего большинства опубликованных газетой анонсов являлся, судя по их стилю и тональности, сам автор и устроитель будущего сценического действа, – в этой связи см.: <Б. п.> «Суд над русской эмиграцией» // Последние новости <Далее – ПН>. Paris, 1930. 26 сент. № 3474. С. 5; <Б. п.> «Эмиграция под судом» // ПН. 1930. 2 окт. № 3480. С. 4; <Б. п.> Вечер 19-го октября // ПН. 1930. 6 окт. № 3484. С. 3; <Б. п.> Вечер 19-го октября // ПН. 1930. 10 окт. № 3488. С. 5; <Б. п.> Вечер Дон-Аминадо // ПН. 1930. 13 окт. № 3491. С. 3; <Б. п.> Вечер 19 октября (В кулуарах суда) // ПН. 1930. 17 окт. № 3495. С. 3; К. «Суд над русским Парижем» // ИР. 1930. 18 окт. № 43 (284). С. 17; <Б. п.> Вечер Дон-Аминадо // ПН. 1930. 19 окт. № 3497. С. 3. Довольно исчерпывающее представление о характере указанных «рекламных» заметок дает, напр., след., самая среди них краткая: «По требованию прокурорского надзора, в качестве одного из важных свидетелей по делу по обвинению русской эмиграции, вызван в заседание суда, 19-го октября, известный автор и исполнитель собственных песенок А. Н. Вертинский.

Билеты для входа в зал заседания можно получить в конторе «Посл<едних> нов<остей>», у Ага <27, рю де ля Помп>, в Русск<ом> спортивн<ом> магазине (на <2, шоссэ> Мюэтт), в кн<ижном> маг<азине> Поволоцкого<13, рю Бонапарт>, в кассе Гаво <ст. метро «Миромениль»>» (<Б. п.> А. Н. Вертинский // ПН. 1930. 8 окт. № 3486. С. 3).

[3] Сходившиеся параллели: Из переписки Дон-Аминадо с Марком Алдановым / Публ., предисл. и коммент. И. Обуховой-Зелиньской // Евреи в культуре Русского Зарубежья: Ст., публ., мемуары и эссе / Сост. и изд. М. Пархомовский. Иерусалим, 1996. Т. V. С. 197 – 198.

[4] А. П. Вечер 19-го октября // ПН. 1930. 21 окт. № 3499. С. 5. В статье, помимо фиксации успеха, отражен и сам ход «судебного разбирательства»: «Судебный пристав, артист “Театра драмы и комедии” А. А. Павлов, торжественно провозглашает: суд идет!

За судейским столом занимают места председательствующий – М. К. Адамов, в последнюю минуту заменивший внезапно заболевшего Н. В. Тесленко, члены суда М. А. Алданов и кн<язь> В. В. Барятинский, а также сословные “представители от эмигрантских сословий”.

Секретарь, Н. Н. Берберова, с непроницаемой серьезностью оглашает обвинительный акт, после чего суд немедленно приступает к проверке доказательств.

Перед судом проходят свидетели, великие и малые мира сего…

Встреченная овациями всего зала, очаровательная в своей безыскусственной простоте М. Ф. Кшесинская; талантливая Наталия Кованько, блестяще сыгравшая самое себя; вознесенная и уже привыкшая к поднебесью Мария Кост; известная оперная певица Зоя Ефимовская; юная “Мисс Россия, Ирина Вентцель” в роли манекена от Пакэна; “сам” А. Н. Вертинский, в подлиннике; академик Константин Коровин – “и академик и герой”; прославленный синематографический режиссер В. К. Туржанский; и<,> наконец, целый ряд простых смертных: Марья Ивановна – вторые руки в очень талантливом исполнении Евг. Липовской, полотер в смокинге, ясновидящая и гадалка, отлично представленная Е. О. Скокан, шоффер от Ситроена, и, наконец, веселая педикюр и маникюр в исключительно удачном исполнении Д. Переверзевой.

Заканчивается судебное следствие шутливой экспертизой доктора М. С. Зернова.

Перерыв. В кулуарах суда – оживление и сутолока больших процессов.

Заседание возобновляется. Слово принадлежит гражданскому истцу, французскому адвокату Шарлю Карабибьеру <правильно: Карабийеру. – А. Д.>, который <…> произносит полную изящества и блеска остроумную речь, содержащую немало комплиментов по адресу “Л-эмиграсьон рюсс”.

На трибуну подымается представитель обвинения, Дон-Аминадо, и, без конца прерываемый аплодисментами и единодушным смехом всего зала, добросовестно исполняет свою неблагодарную роль прокурора.

Слово принадлежит защитнику, Н. Ф. Балиеву, который блестяще справляется со своей задачей и, вырвав жертву из рук прокуратуры, добивается оправдательного приговора.

Оправданная по суду и вдвойне удовлетворенная эмиграция торопится к последнему метро…» (Там же).

[5] См.: «Суд над русской эмиграцией» (Юмористический сценарий в трех действиях, но без политики): Текст Дон-Аминадо // ИР. 1930. 1 нояб. № 45 (286). С. <1>-2, 4, 6; 8 нояб. № 46 (287). С. 6, 8-9; 15 нояб. № 47 (288). С. 16, 18.

[6] См.: Янгиров Р. «Самосуд эмиграции» и его автор; Дон Аминадо. Суд над русской эмиграцией: Юмористический сценарий в трех действиях, но без политики / Публ. Р. Янгирова // Лит. обозрение. 1996. № 3 (257). С. 92 – 97; 98 – 109. См. также более позднее воспроизведение: Дон Аминадо. Суд над русской эмиграцией // Русские без отечества: Очерки антибольшевистской эмиграции 20-40-х годов. М., 2000. С. 8 – 13.

Страницы