Пётр Пильский

«12». К вечеру Блока и Гумилёва

Публикатор: 
26.02.2012

– Сколько движения! Какая спешность! Какой порыв!

Здесь всё – в лихорадке, в возбуждении, стремительное, бегущее, летящее, безостановочное.

– Крутит.

– Косит.

– Рвёт.

– Свищет.

– Мнёт.

– Гуляет.

– Летит.

– Несётся.

– Орёт.

Что это такое? Где? Что случилось? Кто пишет такими словами? Уж не Влад.<имир> ли Маяковский? Откуда эти цитаты? Из «Облака в штанах»?

Нет, это – Александр Блок. Это его «Двенадцать».

10-летие со дня расстрела Н. С. Гумилёва

Публикатор: 
05.02.2012

Десять лет тому назад, 27-го августа, в Петербурге был расстрелян большевиками поэт Николай Степанович Гумилёв.

Советский энциклопедический словарь говорит об этом кратко: за активное участие в белогвардейском заговоре. Здесь, за рубежом, стремясь представить себе картину последних часов и смерти поэта, один из русских писателей рисовал Гумилёва, стоящего перед чекистами.

Ему стоило только повиниться, склонить голову, привести кое-какие оправдания – жизнь его была бы спасена. Он не пошёл на это. Спокойно смотря в глаза своим палачам, Гумилёв решительно и гордо бросал губящие его ответы. Судьба его была решена. Он сам это понимал, сознавал и чувствовал.

Леонид Андреев

Публикатор: 
18.08.2011

– Как познакомились?

Не помню. Разве важно?

Впрочем, кажется, так: смотрело в окна апрельское солнце, наступала весна, я сидел в одной из московских редакций.

Отворилась дверь и вошёл человек в косоворотке, чёрной поддёвке, чёрной шапке на чёрной голове, с чёрными глазами, и я услышал, что это – Андреев.

– Газетный фельетонист и начинающий беллетрист!

Мало ли их, газетных фельетонистов, которые в то же время начинающие беллетристы!

– Его Горький любит!

А! Это – дело другое! Если и Горький любит, тогда другое дело. В то время – и вдруг увидеть любимца Горького, – шутка?

А. Куприн

Публикатор: 
18.08.2011

Татарин, конечно, татарин!

Я сижу против него, смотрю на его полное лицо, на суженные, ясные глаза, на щетинистую щётку его волос, а сам думаю: «Почем я знаю, не сидел ли твой далёкий предок на ханском престоле Золотой или иной Орды? И не он ли замучил пра-пра-пра-пра-дедушку Анатолия Каменского, который не хотел поклониться его идолу? И ты сам – на что способен ты, и чего ты не можешь?»

И потом наблюдал, читал, изучал, и всё то же шло в мою голову: дикарь, нежный деспот, горячий зверь. У него анархизм дикаря, любовь зверя, и его хитрость, и его жестокость, и его осторожность.

Александр Блок

Публикатор: 
18.08.2011

Всегда в Блоке чувствовалась затаённая боль. Угадывалось, как она была глубока, затаённая и ноющая, как была неуёмна и непрестанна.

Эта боль была похожа на сильную и живучую птицу, угнездившуюся около сердца и всю жизнь его расклевавшую – долго, медленно, беспокойно.

Я знал Блока с 1906 г.

Страницы