«Ослепительна жизнь напоследок»

Печать и PDF
Опубликовано: 
18 августа 2010

М. Рахлина. Надежда сильнее меня. Стихи. Москва: издательство «Прометей», 1990

В годы, когда «союз нерушимый республик свободных» твёрдой поступью под мудрым руководством шагал вперёд к победе коммунизма, многие честные художники пытались выпустить на волю правдивые слова через узенькие решётки самиздата или тамиздата. Но вот теперь оказалось, что далеко не все припрятанные запретные плоды – съедобны. 

В бесконечном потоке поднятой из недр словесной породы я наткнулся на самородок – книгу стихов Марлены Рахлиной. Обратил внимание поначалу на имя – образчик советского «новояза». Увы, «марксистско-ленинское» имя не спасло родителей Марлены от хищно-прожорливой пасти ГУЛАГа.

 

Смерть за смерть подобает мужчинам,

кровь за кровь, дух за дух, дурь за дурь.

И работает лихо машина

удушений, и каторг, и тюрьм.

 

И не зря моё имя Марлена,

и не зря я сложила сей стих.

Бог велел – до седьмого колена

отвечать нам за предков своих.

 

Не согласен! Галутная * покорность – не по мне. Но, как противоположно заряженную частицу, меня тянет ещё раз и ещё раз перечитать эту книгу. В стихах Рахлиной есть то, чего мне недостаёт: мягкость, доброта, такт. О чём стихи? Пересказать нельзя, разве что наизусть:

 

Одна любовь – и больше ничего,

одна любовь – и ничего не надо.

Что в мире лучше любящего взгляда?

Какая власть! Какое торжество!

 

Марлена Рахлина – не новичок в литературе. Из предисловия Бориса Чичибабина можно узнать, что они с Марленой – одного поколения. Что в шестидесятые годы в харьковском издательстве «Прапор» у Рахлиной вышли две тоненькие книжечки стихов. Последующие четверть века ей пришлось, как писал об этом явлении Солженицын, «не о том печься, чтобы мир тебя узнал, а чтобы наоборот – не дай Бог не узнал, – этот писательский удел родной наш, чисто-русский, русско-советский!»

В предисловии, открывающем книгу, Чичибабин, не задумываясь, поставил Рахлину на одну ступеньку с Анной и Мариной, с Давидом Самойловым и Семёном Липкиным.

– Не иначе как загнул с похмелья товарищ-гражданин-господин Чичибабин, – думалось мне. – Как бывалый каторжанин, он подсознательно ценит людей не по степени таланта, а больше по мере вековой благонадёжности. – Но вот открываем книгу:

 

Ведь что вытворяли» И кровь отворяли,

и смачно втыкали под ногти иглу…

Кого выдворяли, кого водворяли…

А мы всё сидим, как сидели, в углу.

Пейзаж моей Родины неувядаем:

багровое знамя, да пламя, да дым,

а мы всё сидим, всё сидим, всё гадаем,

что завтра отнимут? А мы – отдадим!

 

Это написано в 1975 году.

 

В отличие от Чичибабина, я далёк от желания найти для Рахлиной порядковый номер в шеренге лучших поэтов. Она стоит в этой шеренге не первой и не сто первой. Она прочно занимает своё место, на которое никто другой претендовать не может: «лучших и талантливейших», как показал опыт, нельзя насаждать силой.

Еврейка по происхождению, русский поэт по призванию, Рахлина живёт на Украине. А поезда отходят один за другим:

 

Вот уедете – и всё:

память – птицей голубою,

гильотиной – колесо

над моею головою.

 

У Рахлиной – иная судьба:

 

Всё понимать, всё знать, всё вынесть

и быть собой, и крест нести.

 

Бежать надо от неестественного этого КРЕСТА, что претендует на место МАГЕН-ДАВИДА ** в галутной жизни, где никакого просвета впереди, а всё то же двухтысячелетнее прозябание:

 

Уменьшенье, умаленье:

затаился и замри,

чтоб мой маленький миражик

был мне мира мировей,

чтоб любил свою мурашку

безотказный муравей.

 

Это не судьба. В подобной ситуации, как заметил другой русско-еврейский поэт-подпольщик Р. Заславский, нужно употребить слово покрепче: рок.

Совсем не по-женски Марлена Давыдовна Рахлина сдалась этому злому року без малейшей попытки сопротивления. Даже любимым не сразу уступают, а тут:

 

В день судный можешь мне ни взгляда,

ни состраданья не дарить:

я побеждённый, и не надо

со мною много говорить.

 

А мне хочется с нею говорить, хочется перечитывать её стихи. Но всё равно я не согласен с Вами, Марлена Давыдовна! Поднимите голову – Вы сами пишете, что «ослепительна жизнь напоследок». Дай Вам Бог не усомниться в этом!

 


* Галут – рассеяние, жизнь евреев в изгнании вне исторического еврейского государства (Иудеи или Израиля). 

**  МАГЕН-ДАВИД (ивр.) – щит Давида: фигура из двух наложенных друг на друга равносторонних треугольников, которой со времён средневековья в иудейском быту приписывают мистические свойства. Считается символом иудаизма, как крест – символ христианства.