Орхидея. Избранные стихотворения

Печать и PDF
Публикатор: 
Опубликовано: 
17 ноября 2009

Юрий Галич. Орхидея. Стихи.

Типография А. Нитавского. Рига, 1927 г. 192 с.

Книга стихов Юрия Галича «Орхидея» впервые издана во Владивостоке в 1922 г. В Риге в 1927 г. вышло второе, дополненное, издание сборника. Настоящая публикация избранных стихотворений Юрия Ивановича Гончаренко-Галича осуществляется по рижскому изданию 1927 г. В 2007 г. в Приморье был переиздан сборник стихотворений поэта 1922 г.; рижское издание до сих пор не переиздавалось.

 

Книга «Орхидея» вразделе «Букинист»

 

В. Набоков. Новые поэты

<…> Раскрыв «Орхидею» (опять «изысканное» названье) Юрия Галича наобум, я сразу напал на хорошее стихотворение: «давно, давно, лет шесть тому назад, с берданкою в руке, в поршнях, в кафтане рваном, в пригожий летний день, с рассветом, ранним-рано проселком пахотным идет со мной Игнат». Прочитав весь сборник, я пожалел, что автор не остановился только на одной теме, на теме о вот таких охотничьих рассветах. Все остальное в этом толстом сборнике, кроме двух-трех военных стихотворений, чрезвычайно слабо. Автор посвящает Гумилеву стихи об Африке, но как можно, любя Гумилева и зная е г о Африку, писать о «мотивах мимозной поэзы», об «одеждах солнечных и фейных» и о том, что на озере Чад – «фламинго и львиный галоп»!

Скверной олеографией кажутся эти изображенья тропического мира, и неприятным ювелирным блеском отливают многие и многие строки Галича («в моей душе смарагдная поэма» и т. д.). Нелепостей в «Орхидее» хоть отбавляй: «…И за чарою смеемся мы шампанской, поздно ночью стукнувшись в отель»; «У тамила Бена опыт, где сноровкой, где рублем, пинта рома, тайный шепот, и тамил бежит вдвоем»… Или такие «смелые» рифмы: «тихой лентой вьется Ворскла, небо нежит синий ворс сткла». Автор очень вольно обращается с именами собственными: в Тиргартене он любуется амазонкой, «как пламенный Дедал», Гейне, оказывается, «могучий меч и щит» Германии, «майский полдень на Шпрее» с мундирами, и шлемами, и капралами – «как картина Беклина» и т. д. Лирика автора, по существу, не выше лирики Ратгауза. В ней, правда, много «лиловых печалей», и «ароматностей», и «лунногрез», но от этого она лучше не становится. И я почему-то вспоминаю одну знакомую поэтессу, которая перед тем, как прочесть мне стихотворение, где встречаются слова «изломы», «фиолетовый», «экстазы», предупреждает: «Вот это несколько декадентское, в новом духе». <…>

Руль. 1927, 31 августа 

 

 

Из цикла «Луногрёзы»

 

Искатель жемчуга

Н. Гумилёву

 

1.

Вчера я жил в волшебном храме,

В саду оранжевых фантазий,

Где, в беломраморных бассейнах,

Сверкал янтарь и бирюза.

Где мир, унизанный огнями

И драгоценностями Азий,

В одеждах солнечных и фейных,

Глядел, смеясь, в мои глаза.

 

Звучал напев незримой лютни,

Струились шёлковые тени,

И бубен юной одалиски

Дрожал в лукавом полусне –

И всё тенистей, всё уютней,

Нас укрывал шатёр растений,

И кто-то нежный, кто-то близкий,

Склонялся ласково ко мне.

 

2.  

А сегодня – скольжу на Замбезе,

В глубине африканской пустыни,

Направляя зулусской пироги

И коварный и зыбкий полёт.

И, в мотивах мимозной поэзы,

Открываю иные святыни –

Водопой, где лежат носороги,

Где резвится седой бегемот.

 

Пусть густы баобабные чащи,

Пусть колючи и цепки мимозы,

Но железной иглой ассегая

Я пронжу изумрудную мглу –

И всё чаще, всё чаще, всё чаще

Уношусь в африканские грёзы,

А на солнце глядит, не мигая,

Чернокожий мой спутник – Лулу.

 

3.  

А завтра – царственно и смело –

Я подыму косматый парус

Моей таинственной фелуки,

На сонный выкинутой брег.

И, птицей гордою и белой,

Туда, где волн грохочет ярус,

Скрестив на грудь стальные руки,

Уединюсь в крылатый бег.

 

И, окружённый бездной водной,

Внимая дьявольскому гулу,

Когда мне Крест засветит Южный

Маяк лучистый сквозь туман –

Я, одинокий и свободный,

Умчусь в далёкий Гонолулу,

Где плещет тихий и жемчужный,

И вечно юный – Океан.

 

 

Родина

 

Колокольчик поёт – гьянгьоли…

Колокольчик звенит под дугою.

И плывут, и плывут корабли,

Караваном, над степью нагою.

 

За кибиткой – жужжанье шмеля,

Вьётся облачко серое пыли.

Колокольчик поёт – гьянгьоля…

Веют сказки и скифские были.

 

Никого!.. Ни вблизи, ни вдали,

Кони быстро летели и мчали.

Колокольчик поёт – гьянгьоли…

Словно спутник тоски и печали.

 

Солнце колет и жжёт, как игла,

Льётся дух ароматный и пьяный.

Колокольчик поёт – гьянгьоля…

Только степь да ковыль да курганы.

 

 

Грусть

 

Мне грустно оттого, что след зари погас,

Что тёмных облаков нахмурились волокна,

Что звёзды в вышине, мильоном скорбных глаз,

Таинственно глядят в растворенные окна.

 

Мне грустно оттого, что близок час ночной,

Что песни, что цветы слились с туманной далью,

Мне грустно оттого, что нет тебя со мной,

Что снова я один с своей немой печалью.

 

 

Качели печали

 

Качели печали меня укачали,

Качели печали качали печаль.

И челны чернели на чёрном причале,

И чёрные чары, как челны, звучали,

А чайки кричали: «Причаль!» 

               

 

Сказка

 

В метелях и в россыпях вьюжных,

В аккордах лиловой печали,

Как скорбны, как мертвенны блески

Луны в запушённом окне.

 

О знойных, о ярких, о южных,

О странах, где нежно звучали

Волны фосфорической всплески,

Мечтаю в ночной тишине.

 

Пусть снежные смолкнут напевы,

Покинем немую печаль мы,

И в мир экзотической сказки

Умчи меня, буйный муссон.

 

Там солнце и знойные девы,

Там знойное небо и ласки,

Там звери, там птицы, там пальмы,

А жизнь – неразгаданный сон!

 

 

Сон

 

В дождливый день так сладко спится,

В окно чуть брезжит серый свет,

И на подушке серебрится

Раздумья сонного корвет.

 

Корвет скользит, оснащен парус,

Звенит прибой морской волны,

И на волне, как белый гарус,

Лёг мост лучистый от луны.

 

Плывут часы, плывут годины,

Корвет ложится в тихий крен,

И где-то слышен смех ундины,

И слышен где-то зов сирен.

 

Там феи ткут златые нити,

Там серебрится лунно тень…

– О, не будите, не будите,

Меня вы в этот серый день!

 

Страницы