Одинокий стрелок по бегущей мишени

Роман Владлена Дозорцева «Одинокий стрелок по бегущей мишени» был впервые опубликован в 1982 г. в журнале «Даугава». Отдельным изданием роман выходил в 1986 и 1990 годах. Роман во многом автобиографический. Его автор высказал сомнение по поводу актуальности романа для современного читателя. Однако, по мнению редакции, тема, раскрытая в романе, не утратила остроты звучания по сей день: тема совести, морали, нравственности, долга, честности и чести. В одном из эпизодов романа его главный герой, Клиншов, задаётся вопросами: «<…> отчего безнравственная природа полна доверия и величия, когда творит добро и зло? И отчего тогда последняя часть её – человек, занятый тем же, подозрительно мелок? И вообще, нравственность – это осознанный поступок? Но нет ли в нём тогда привкуса личной выгоды, ежели он осознанно предпринят? А если есть, то что это за нравственность?.. Запишем, запишем: «Сознательный поступок имеет под собой корыстный мотив». Ещё лучше: запишем с вопросом. Завтра наткнёмся на эту мысль и сотрём её, удивившись пустоте или продвинем её на шаг. Но это завтра, а сегодня в монтажной было недоговорено главное. Запишем: «На то и искушает жизнь, чтобы человек устоял». Конфликт человека и его внутреннего «я» становится стержнем предлагаемого читателю романа. Конфликт не ослабевающий и не устаревающий со временем.

Текст публикуется по: Владлен Дозорцев. Четыре происшествия. – Рига: «Лиесма», 1990. – 429 с., с авторскими правками.

Одинокий стрелок по бегущей мишени. Роман. Главы XI - XII (окончание)

05.08.2012

Значит, вам дают телефонный разговор. И вы кричите не в Тулу, а в далёкую Ригу:

– Мне Натансона!

И он отвечает из далёкой Риги:

– Натансон.

И вы ему:

– Если два человека хотят вдруг признаться в содеянном двадцать лет назад, но так, чтобы это имело прямые правовые последствия, на чьё имя они должны отправить… своё сочинение, или, по сути дела, диктант?

Одинокий стрелок по бегущей мишени. Роман. Главы VIII - X

20.06.2012

Уже давно лежал Клиншов на тётианечкином диванчике с открытыми глазами. Ранние часы – самые прозрачные и свежие для решений – он проспал, а второе пробуждение организма, рефлекторно совпадающее с полднем, когда на студии обычно пью кофе, курят, собачатся и решают по углам судьбы телевизионного кинематографа, – это время ещё не наступило. В распущенном мозгу блуждали несуществующие люди и незначительные фразы, безвольно останавливающиеся и так же немощно отбывающие во мрак периферии сознания. И никакую мысль не удавалось удержать в фокусе выпуклого лба, чтобы понять, зачем нужна она сейчас.

Хотя странно это – думал он. – Так всё оголилось и окислилось, что самое время соединять провода, а в ушах будто вода стоит. Заложило. Такое впечатление, что я сплю, а вокруг уже все давно собрались и смотрят на меня и ждут, когда проснусь.

Одинокий стрелок по бегущей мишени. Роман. Главы IV - VII

23.05.2012

Сухой высокий старик в выцветших офицерских галифе и потёртой спилковой телогрейке вывел из аккуратного крепкого сарая гнедого молодца, снял с колка облегчённое седло, укрепил его сильными руками, всё время разговаривая с конём, пытающимся дотянуться мягкими губами до хозяйского плеча. Было видно, что конь и человек знают и любят друг друга, и утро дня обещает им много хорошего.

Когда верховая упряжь была готова, старик подтолкнул друга на бетонированную дорожку двора, а сам вошёл в большой каменный дом послевоенной постройки, сильно отличающийся по виду от других домов города обилием ненужных в жизни, но приятных глазу мелочей. Ну, например, он был расшит бейцованным, покрытым лаком, брусом по кладке – на английский манер. Или, скажем, кухонное окно было круглой формы, как это любят в Прибалтике или Германии, причём нижняя половина круга была забрана декоративной, хотя и надёжной металлической решёткой, а верхняя являлась фрамугой. Травленную бейцем и лакированную дверь мезонина, выходящую на крышу веранды, облагораживали два блистера, а сама крыша была обнесена стеклоблоками, положенными в «шведский шов». Но самой смелой деталью отделки являлись две тёмные сабли, скрещённые на лицевой стене, которая справедливо требовала какого-либо дизайна, ибо иначе выглядела бы неоправданно пустой. Так и просилась ниже сабель гранитная или бронзовая доска с надписью: «В этом доме жил и работал…»

Одинокий стрелок по бегущей мишени. Роман. Главы I - III

05.02.2012

По утрам стало холодать, и слава богу. Август уступал сентябрю, и прекрасно. На пляже – никого. И не нужно.

Море лениво шлепало ещё мягкими губами – играло своей травой: то хватало её с песка, то выбрасывало снова.

Человек стоял спиной к лёгкому ветру и выжимал несуществующий потолок, чтобы согнать лень и сон тела, а точнее, избавиться от дурнотного состояния неразберихи последних дней, когда ему казалось, что в черепной коробке – не мозг с его извилинами, а спутанные мотки киноплёнки с толкотней чужих лиц и слов, как это бывало всегда при первых просмотрах снятого материала и первых попытках смонтировать фильм.

Между тем ступни медленно погружались в мокрый песок. Как бы под тяжестью выжимаемого потолка. Это развеселило человека, он подтянулся на воображаемых кольцах, однако ноги не вышли из жёлтой трясины, а погрузились ещё: насыщенный водой и расшатанный ступнями песок не понимал человека.