Монография

Иконология преображения в «Пророке» А. С. Пушкина

25.01.2013

Исследование христианской семиотики в русской культуре невозможно без обращения к художественным произведениям, подобным пушкинскому «Пророку». Замечание Ю. М. Лотмана о том, что одно лишь стихотворение «Отцы пустынники и жены непорочны...» «могло бы дать материал для солидной монографии», в полной мере применимо и в отношении «Пророка». Однако дело касается здесь далеко не одной только семиотики, и спектр интерпретативного существования текста значительно расширяется при подходе к его истолкованию с учетом исконной мистериальности православной картины мира, в которой конструируется смысл этого текста. «Пророк» поистине принадлежит к тем избранным жемчужинам мировой литературы и духовной культуры в целом, тайна воздействия которых навсегда останется сокрытой для глаза, привыкшего воспринимать лишь материально-чувственные формы и неспособного проникать сквозь завесу условностей земной реальности в мир высших созидательных энергий - энергий духа. «Внешнее обличие искусства, - и его осязаемая ‘'материя'', и то, что обычно называют ‘'формой'' этой материи, - все это есть лишь верная риза Главного, Сказуемого, Предмета, т. е. прорекающейся живой тайны», - писал И. Ильин. Духовная глубина подлинного шедевра может быть постигнута только при условии сознательно-волевого стремления пройти вместе с автором и по возможности ощутить все перипетии пути от предслышания «прорекающегося» к его воплощению, от восприятия - к творению. Именно такой путь есть единственно возможное средство осмысления не только природы удивительного процесса личностно-нравственного перерождения, раскрытого Пушкиным, но и всего своеобразия христианского мировидения, с поразительной яркостью предстающего перед нами в «Пророке».

«Зубковиана» Дона Аминадо

22.01.2013

Л. Любимов, некоторое время подвизавшийся в качестве репортера парижского «Возрождения» и потому весьма осведомленный в повседневной жизни русских изгнанников, сообщал в своих мемуарах: «Об эмигрантских браках можно было бы написать целую книгу курьезов.

Самый сенсационный случился не в Париже, но герой его был из русских парижан. Двадцатипятилетний эмигрант Зубков, промышлявший в качестве "светского танцора" (танцевал в ресторанах за плату с дамами, не имеющими кавалеров), женился в каком-то немецком городке на шестидесятилетней девице - принцессе, родной сестре последнего германского императора Вильгельма II, который и проклял ее за этот поступок. Зубков скоро бросил жену. Она же продолжала его любить и на смертном одре произносила его имя, добавляя со слезами: <">Der arme Kerl!" ("Бедный малый")».

Категория личины и инфернальная эстетика в повести Н. В. Гоголя «Портрет»

14.11.2012

Из всех художников XIX века именно Гоголь наиболее полно и масштабно развил христианскую идею преображения жизни, отведя значительную роль эстетическому претворению религиозной системы ценностей. В силе творческого дара, в энергийных потенциях искусства он до конца дней своих был волен видеть и стремился выявить способность вознести к Богу искреннюю и чистую молитву «о мире всего мира». Гоголевская эстетика от начала и до конца религиозна, т. е. проникнута проблематикой трансцендентного, и эта христианская религиозность глубоко ортодоксальна, поскольку в конечном счете в ней акцентируется не что иное, как проблемы спасения души и стяжания благодати, неотделимые друг от друга. Формулирование этого глубинного пласта гоголевских текстов позволяет продвинуться вперед в их понимании в свете православного идеала, позволяет яснее увидеть гоголевскую интерпретацию проблемы преображения как пути от взыскания мира – имманентного состояния всякой тварной природы – к его обретению, а следовательно, и к конечному познанию Истины.

Из наблюдений над «Чемпионатом» М. Иванникова

17.10.2012

Рассказ «Чемпионат», подлинный шедевр Михаила Дмитриевича Иванникова (19.09<6.9>.1904 – 7.09.1968), появился в нью-йоркском «Новом журнале», публикация была приурочена к первой годовщине со дня смерти писателя-эмигранта (в Белграде, от рака горла).

Нам известны 2 печатных отклика на этот текст. Первый, безусловно положительный, предложил присяжный литературный критик парижской «Русской мысли» Ю. К. Терапиано, констатировавший: «“Чемпионат” <…> написан талантливо, выразительным языком, порой реалистически-грубоватым, порой не лишенным нежности и лиризма.

<…> Трагические и комические эпизоды из жизни борющегося за свое существование цирка, и наконец, гибель его <в период гражданской войны>, с увлечением рассказывает лицо, ведущее повествование».

«Самое главное» – «На дне»

13.04.2012

Напомним: замысел пьесы «Самое главное» «вызревал» «в сознании <Н. Н.> Евреинова во время <его> странствий по югу России в 1918 – 1920 годах». Пьеса «дважды издавалась в 1921 г.: в Санкт-Петербурге и ревельским издательством “Библиофил”. <...> Впервые поставлена Н. В. Петровым в петроградском театре “Вольная комедия” (1921). В 1920-е гг. имела успех на европейской сцене. Среди наиболее заметных зарубежных постановок: театр Луиджи Пиранделло (1925), театр Ш. Дюллена “Ателье” (Париж, 1926), Фолькстеатр, режиссер А. Моисси (Вена, 1927)».

Очевидно, что в своей пьесе Евреинов в художественной форме продолжил полемику с давним своим оппонентом и конкурентом В. Э. Мейерхольдом, воспользовавшись для эстетической объективации этого последнего образом Пьеро. Менее очевидна полемическая корреляция «Самого главного» с вершинным достижением драматургии М. Горького – пьесой «На дне», – выявлению ее и посвящена предлагаемая статья.

Страницы