Мгновения с Юлианом Семёновым. Часть 7. Посылка от фрау Шелленберг

Печать и PDF
Опубликовано: 
12 июля 2010

– Я привез из Парижа посылку, – весело сообщил Юлиан. – Олежке Табакову. Там был просмотр «Мгновений», подошла пожилая женщина, представилась: «Фрау Шелленберг». И попросила передать небольшой подарочек актеру, который «так симпатично сыграл» ее покойного мужа!

Вот такая неожиданная оценка супругой матерого фашиста актерского мастерства нашего чудесного Олега Табакова. К слову, Олег Павлович недавно, когда отмечали 80-летний юбилей режиссера фильма Татьяны Михайловны Лиозновой, вспоминал, как во время премьерного показа сериала его отозвал в сторонку Андропов и «по-отечески», с присущей ему вкрадчивой грозностью «пожурил»: «Олег Павлович, это безнравственно так обаятельно играть фашистского генерала!»

Реальный Вальтер Шелленберг, бригадефюрер СС, глава политической разведки гестапо, действительно совершенно не похож внешне на образ, созданный Табаковым. Мрачный тип с жесткими чертами лица, холодными и колючими глазами. Единственно, что их роднит – возраст: в сорок пятом Шелленбергу было 34 года, почти столько же, сколько русскому актеру во время съемок фильма. После Нюрнбергского процесса высокопоставленный эсэсовец отбыл присужденный ему срок, в тюрьме написал книгу воспоминаний «Секретная служба Гитлера», остаток дней доживал в Италии.

Конечно, огромная заслуга Семенова и режиссера фильма Татьяны Лиозновой в том, что образы противника, этих жутких фашистских извергов не выглядят оголтелыми дураками, как бывало прежде. Авторы «Семнадцати мгновений» без оглядки ломали сложившиеся стереотипы.

Лиознова во время репетиций в присущей ей резковатой, совсем не женской манере «вправляла мозги» любимым своим актерам:

– Дураки вы паршивые, как вам не стыдно! Нам противостояла гигантская по своему человеконенавистничеству субмашина. А составные этой машины были талантливые люди, точнее – нелюди…

– Глупо думать, – говорил Юлиан Семенович, – что на стороне врага – сплошь безграмотные и фанатичные ефрейторы. Достаточно вспомнить знаменитый список Гиммлера, состоявший из тысячи высокопоставленных палачей СС, где было множество докторов наук и профессоров….

Несколько лет назад об этом списке напомнил журналист Шимон Бриман. Он опубликовал очень интересную и глубокую статью «Темная сторона «Дела Эйхмана». Автор, вопреки официально принятому мнению, убедительно, на мой взгляд, показывает, что Адольф Эйхман являлся слишком маленькой фигурой в иерархической пирамиде фашистского рейха, чтоб возлагать на него львиную долю ответственности за геноцид еврейского народа, как это случилось на знаменитом суде, после поимки нациста в Аргентине.

В гитлеровской Германии существовал перечень эсэсовской элиты от штандартенфюрера до рейхсфюрера – то есть от полковника до маршала, – который постоянно обновлялся. Последняя корректировка «списка Гиммлера» относится к концу 1944 года. В нем насчитывалось 1040 фамилий. Последние 445 из них, самые низкие чины элиты – офицеры в звании полковника, по классификации СС – штандартенфюреры, как Штирлиц. А Эйхман был всего лишь подполковником – оберштурмбанфюрером, и таким образом, с «большими людьми рейха», как говорится, «даже рядом не сидел».

Что же касается интеллектуального уровня этих гитлеровских палачей, то карикатурными болванами-ефрейторами там и не пахло. Это был сильный противник. И надо честно признать, что гиммлеровская стая – тысяча высших офицеров СС – куда более аристократична и образованна, чем многие их советские коллеги в КГБ. В списке – семьдесят потомственных прусских дворян, четыре графа и два принца, 210 докторов наук, 21 профессор.

Вот с какой жуткой интеллектуальной машиной пришлось бороться советским органам госбезопасности и нашим разведчикам. Совершенно очевидно, что в идеологическом плане победа над жестоким, но высокообразованным и умным врагом выглядит для нормального читателя или зрителя куда более значимой, чем прогулка по фашистским тылам незабвенного, но примитивного героя Павла Кадочникова из «Подвига разведчика» с его пресловутым «славянским шкафом».

Я спросил Юлиана Семеновича, почему у него герои-нацисты вышли на экране такими, пусть умными, пусть интеллигентными, но почему такими… симпатичными! Он ответил, сверкнув озорными глазами-маслинами:

– А это уж вопрос не ко мне, а к Татьяне Михайловне. Актеров она подбирала.

– Так уж и не советовалась с Вами?

– Конечно, советовалась. И мне кажется, многие образы вполне достоверны, есть порой потрясающее портретное сходство. Например, Гиммлер – артист Николай Прокопович, которого многие знают по легендарному телевизионному «Кабачку пани Моники»...

Напомню, кто такой этот интеллигентный, подтянутый человек в пенсне, блистательно сыгранный актером Прокоповичем. Генрих Гиммлер, покончивший жизнь самоубийством в мае 1945 года, был признан Нюрнбергским судом одним из главных нацистских военных преступников. Создатель фашистских концентрационных лагерей, основатель гестапо – тайной полиции рейха, рейхсфюрер СС, руководивший этой страшной организацией с 1929 года. С сорок третьего – министр МВД, а ля советский «человек в пенсне», как называли Лаврентия Берия.

Что правда, то правда: актер и гримеры добились такого портретного сходства в образе рейхсфюрера Гиммлера, что на первом просмотре сериала в ГДР немецкие коллеги-киношники спрашивали, откуда режиссер Лиознова раздобыла неизвестные им документальные кадры!

– Или Михаил Жарковский в роли Кальтенбруннера – разве не похож? По-моему очень! – продолжал упиваться актерскими удачами Семенов. – А Юра Визбор – это ж Борман, самый натуральный!

Нельзя не согласиться с тем, что выбор на роль рейхсляйтера (второго, после Гитлера, человека в партии) любимого народом барда, актера, писателя, журналиста, альпиниста и горнолыжника Юрия Визбора, был попаданием в «яблочко»! Что-то, разумеется, есть общее у экранного образа Бормана с оригиналом. Но, конечно, лицо реального «партайгеноссе» куда более простовато, я бы даже сказал, смахивает на лавочника с жульническими глазками. А тут – умный, пронизывающий взгляд, речь, полная интеллекта и весомости. Словом – Визбор! Обаятельный киноактер, автор замечательных песен, которые пела вся страна: «Домбайский вальс», «Три минуты тишины», «Наполним музыкой сердца», «Серега Санин», «Охотный ряд»… Его экранное и человеческое очарование невольно перешло на мрачную фигуру Мартина Бормана. Но самое забавное, что успех актера в этой роли нежданно-негаданно затмил предыдущего Визбора, причем, настолько, что он сам стал иногда озорно подписываться в письмах и телеграммах: «Борман».

Вдова Юрия Иосифовича Нина Филимоновна вспоминает:

«Мы познакомились примерно 23 сентября, а 27-го у меня день рождения. Утром получаю телеграмму: поздравляю, какие-то ласковые слова и подпись – «Борман». Думаю, что за еврей появился? Моя мама всегда мечтала, чтоб муж у меня был еврей. Она говорила: «Почему вокруг тебя всегда армяне, грузины, молдаване? Нет бы еврей – человек, который будет в дом все приносить, ничего не будет уносить».

Приезжает Юра с букетом полевых цветов. «Ты мою телеграмму получила?» «Нет». «Как?! Я же просил вручить в 9 утра». «Мне и вручили в 9, но не твою, а от какого-то Бормана». И тут Юра расхохотался: «Боже! С какой дремучестью меня угораздило встретиться!»

Убежден, что определенный перебор в «обаятельности» персонажей противной стороны – не случаен: это сознательная позиция режиссера Лиозновой, своеобразный вызов «стереотипу злодеев», укоренившемуся в советском кинематографе.

Вот, например, «душка» Мюллер в исполнении Леонида Броневого, удивительно приятного, абсолютно органичного, доброго и умного актера. По существу, роль Мюллера была первой большой работой в кино, после которой он стал буквально легендарной фигурой в российском обществе, оптимально востребованным режиссерами театра и кинематографа.

В реальности «душка» Леонида Броневого – отъявленный душегуб, к слову, совсем не «старик», как его называют в романе и в фильме Штирлиц, Шелленберг и другие. На самом деле начальнику IV отдела РСХА, группенфюреру СС Генриху Мюллеру в период событий, описываемых в романе Юлиана Семенова, было всего 45 лет, то есть по всем расчетам он на четыре года младше… Штирлица! Мюллер родился 28 апреля 1900 года, и, как утверждают историки, именно 28 апреля 1945 года, в день своего рождения успел выскользнуть из осажденного Берлина (Что, кстати, и дало повод Семенову свести давних знакомых – Мюллера и Штирлица в послевоенной Аргентине – на страницах романа «Экспансия».)

Давний активист нацистской партии, Генрих Мюллер – один из организаторов «Хрустальной ночи», когда были разгромлены и сожжены сотни и сотни синагог, еврейских магазинов, 30 тысяч человек отправлены в концлагеря. Эти события стали началом Холокоста. Мюллер принимал самое непосредственное участие в разработке гитлеровского плана уничтожения мирового еврейства. Многие «охотники за нацистами» считают, что в послевоенные годы он тайно работал в ЦРУ консультантом по «русским вопросам». Однажды в телепередаче «Совершенно секретно», прародителем которой был Юлиан Семенов, показали интервью с неким Ларри Дугласом, который утверждал, что в шестидесятых годах сотрудничал с бывшим группенфюрером СС и был его близким другом.

Что же касается внешнего сходства реального Мюллера и персонажа, великолепно сыгранного Леонидом Броневым, то тут, как говорится, на сто метров в сторону от ворот. Вот каким врезался в память облик гестаповца человеку, которого начальник IV отдела РСХА лично допрашивал в ноябре 1942 года:

«Среди собравшихся выделялся подтянутый генерал с жестким лицом и небольшими, но буквально буравящими глазками. Это был Мюллер…»

Воспоминание принадлежит феноменальному разведчику Анатолию Марковичу Гуревичу. Он был в числе руководителей легендарного антифашистского подполья «Красная капелла», благодаря Гуревичу советская разведка получала сверхсекретные документы буквально со стола Гитлера! Считалось, что все до единого члены «Капеллы» уничтожены. Нет, один жив по сей день – 92-летний Анатолий Гуревич. Он бежал из застенков гестапо, прихватив своего тюремщика. На Родине его обвинили в измене, разведчик отсидел 20 лет в лагерях. Полностью реабилитирован лишь в 1991 году. Агентурная кличка Анатолия Марковича Гуревича – «Кент». Имя его должно по праву стоять в одном ряду с Рихардом Зорге, Львом Маневичем, Рудольфом Абелем, Вилли Леманом.

Сегодня зрителям «Семнадцати мгновений» трудно представить себе иного Мюллера, нежели тот, которого явил нам актер неповторимой индивидуальности Леонид Броневой. Но самое интересное, что этот образ мог сыграть совсем другой исполнитель, и собственно даже был приглашен на роль – Всеволод Санаев. Но он отказался. Причем киношники из уст в уста передавали тогда то ли анекдот, то ли реальный факт, объясняющий, почему это произошло. Всеволод Васильевич, ознакомившись с предложением режиссера, якобы, заявил: «Чтоб я, секретарь парторганизации «Мосфильма» сыграл фашиста?! Никогда!» Было, не было – как говорится, за что купил, за то и продал…

Но вернемся непосредственно к телесериалу «Семнадцать мгновений весны».

– Сценаристу Семенову трудно было работать с режиссером Лиозновой?

– С талантом всегда не просто. А Татьяна Михайловна – она, мало сказать, талантлива – она отмечена Богом!..

Творческий путь маленькой, хрупкой Тани Лиозновой начался в 1949 году, после окончания режиссерского факультета ВГИКа. Она могла стать актрисой – с ее утонченной, но… библейской красотой: Рахель, Эстер, Юдифь (между прочим, настоящее отчество Лиозновой – Моисеевна). Однако подалась в постановщики. Несколько лет работала ассистентом режиссера в картинах своего педагога Сергея Герасимова, участвовала в создании «Молодой гвардии». Первой самостоятельной работой стал фильм «Память сердца», вышедший в 1958 году. Потом была лента «Им покоряется небо».

Но настоящую известность Лиозновой принесла картина «Три тополя на Плющихе» с Татьяной Дорониной и Олегом Ефремовым – трогательная, тонкая, лиричная картина с прекрасной музыкой Александры Пахмутовой. Потом была еще одна серьезная лента – «Евдокия». После «Семнадцати мгновений», почти одновременно, в 1981 году вышли в прокат два фильма Лиозновой, отмеченные критикой и зрителями: социально-производственная драма по известной пьесе Александра Гельмана «Мы, нижеподписавшиеся» с блистательным актерским ансамблем Ирина Муравьева, Леонид Куравлев, Аристарх Ливанов, Клара Лучко, Юрий Яковлев, Олег Янковский; и музыкальный фильм «Карнавал», где впервые по-настоящему раскрылся талант Александра Абдулова. Музыку к «Карнавалу» написал сын Исаака Дунаевского – композитор Максим Дунаевский.

История кинорежиссера, да еще такого непробивного, как Татьяна Михайловна, да еще женщины – это всегда история постоянного ожидания картины и постоянного простоя.

«Я ходила по студии имени Горького, – вспоминает Лиознова, – заглядывала в павильоны, где работают мои коллеги, дышала желанным воздухом работы, радовалась за них и до слез огорчалась за себя. И как-то в нашей библиотеке мне дали журнал «Знамя», где и была опубликована новая повесть Юлиана Семенова «Семнадцать мгновений весны». Я прочитала ее взахлеб и сразу увидела (!), как она может быть экранизирована – динамичный, острый детектив!..»

И она загорелась – инсценировать и немедля снимать! Позвонила Юлиану.

– Мы встретились, – рассказывает Семенов. – Она держит в руках журнал и заявляет: «Буду снимать!» Я удивленно смотрю на нее и говорю: «Тань, да ты что, сбрендила? Я уже продал сценарий «Ленфильму» и деньги получил». И вдруг этот задиристый воробушек кричит: «А мне наплевать, что продал и что уже деньги пропил – но этот фильм буду снимать я! И – точка».

Юлиан хохочет:

– Напор был такой ошеломительный, что я потерял дар речи. Передо мной стояла не тонкая, нежная, создательница покорившей всех ленты «Три тополя на Плющихе», а тигрица, змея ядовитая! Итак, стало быть, я, как лягушка, пошел на удава...

Продолжает Татьяна Михайловна:

– Юлиан тогда совершил настоящий поступок. Поступок мужчины! Он послал телеграмму грозному Лапину, председателю Комитета по телевидению, в которой сообщил, что отзывает сценарий с «Ленфильма» и передает его мне. Причем деньги, полученные за сценарий, он уже выслал в Ленинград переводом…

Съемки начались 11 августа 1971 года в Берлине. Продолжились по всей Германии, потом киногруппа перебралась в Прибалтику, Грузию…

– Сколько продлилась работа?

– Два года. Для 12 серий – по тем временам – это «рекордно быстрые сроки», как любят писать репортеры. Татьяна Михайловна – человек предельно собранный, волевой. Проделывает огромную «домашнюю работу» и на площадку выходит во всеоружии. Никаких лишних, женских эмоций – все четко, строго, по делу. В этом смысле она, пожалуй, голливудский тип режиссера.

Как и в случае с нашим спектаклем «Провокация», сценарий, предназначенный для «Ленфильма», Лиознова перекромсала до неузнаваемости.

– Ругались?

– А что с ней ругаться? Все равно настоит на своем… Вы ж в «Провокации» вон столько сцен перевернули с ног на голову! Но нет, на пользу пошло…

– Много потом меняла в сценарии?

– Как раз не очень. Но порой… Есть даже целая сцена, которую сама придумала – у меня в книге она отсутствует: встреча Штирлица-Исаева с женой в кабачке «Элефант».

– Одна из самых душещипательных сцен в картине!

– Не спорю…

– Но… Слишком уж нереальная. Серьезные разведчики говорят, что подобное просто не допустимо для нелегала. И никакое командование не пошло бы на это…

Он, ухмыляясь, покачал головой. И мина сия могла означать одно из двух: или «Я тоже ей говорил», или «В конце концов мы снимали художественный, а не документальный фильм!»

– А вообще-то, – мягко ушел от затронутой темы Юлиан, – Лиознова любит строго придерживаться сценария. Она, как это ни покажется странным после всего сказанного, – гениальный педант! Во всем, что касается обстановки, костюмов, портретного правдоподобия. Сутками просиживала в архиве кинодокументов…

Конечно, Татьяна Лиознова не занималась буквоедством в смысле обязательного сходства всех до единого исторических персонажей. Ограничились похожестью только тех, кого зритель слишком хорошо знает: Гитлер, Геринг (их сыграли немецкие актеры из ГДР – Фриц Диц и Вильгельм Бурмайер), Гиммлер, Борман, Кальтенбруннер. Существенно другое: режиссер собрала в свой фильм воистину звездный актерский состав! Кроме уже упомянутых Вячеслава Тихонова, Олега Табакова и Леонида Броневого, в сериале снялись: Ростислав Плятт (пастор Шлаг), Евгений Евстигнеев (профессор Плейшнер), Василий Лановой (генерал Вольф), Владимир Кенигсон (Краузе), Николай Гриценко (генерал в вагоне), Григорий Лямпе (Рунге), Вячеслав Шалевич (Даллес), Валентин Гафт (Гавериц), Николай Волков (Эрвин), Алексей Эйбоженко (Гюсман), Владлен Давыдов (сотрудник Даллеса), Леонид Куравлев (Айсман), прекрасный немецкий актер Отто Мелиес (Гельмут), Светлана Светличная (Габи), Юрий Катин-Ярцев (астроном), Лев Дуров (агент Клаус), Лаврентий Масоха (Шольц), Ольга Сошникова (эсэсовка Барбара) и другие замечательные мастера театра и кино. В общем, звездное актерское небо воссияло над «Мгновениями»!

Но могла появиться в картине и… великая Фаина Раневская. Об этом мало, кто знает. А было так.

– Лиознова вынудила меня, – вздыхает Юлиан, – вписать в сценарий еще один образ – фрау Заурих. В романе этого персонажа нет. Но режиссер говорит: «Чтоб как-то утеплить характер главного героя, смягчить, что ли, надо ввести какую-нибудь старую немку, которая годится Штирлицу в матери…» И тут же замечтала пригласить на эту роль Фаину Григорьевну. Конечно, все получилось вымученно – знаете, такие вставки чаще всего искусственные… И гениальная Раневская, конечно, эту вымученность почуяла – нюх у нее на «рыбу второй свежести» звериный!.. Мы с Лиозновой пришли домой к Фаине Григорьевне. Раневская прочитала сценарий и… без излишней дипломатии, как она умела, резанула: «Это что за идиотство, разве это можно сыграть?» И, стало быть, отказалась… Жаль, конечно…

Нужно сказать, что после соответствующих доработок, усилиями Семенова, режиссера и, конечно, чудной Эмилии Мильтон ее фрау Заурих вышла очень живой, трогательной, обаятельной. И… очень напоминающей Фаину Раневскую – вот только неповторимого юмора и гениальной непредсказуемости актрисы, увы, не хватает!

Были в группе и дебютанты. Например, Екатерина Градова, сыгравшая роль Кэт, русской радистки Кати Козловой, «пианистки», как ее называют гестаповцы. (К слову, ее конкуренткой на пробах оказалась тоже малоизвестная актриса… Ирина Алферова – та самая, что вскоре блеснет в новой интерпретации «Хождений по мукам», а затем и в семеновском «ТАСС уполномочен заявить…»)

Катя Градова, тогда жена Андрея Миронова, под конец съемок была на последних месяцах беременности, и режиссер Лиознова страшно торопилась доснять те сцены с Кэт, где округлившийся животик исполнительницы никак не вписывается в сюжет. Но все равно не успела – пришлось кое-что отложить на «после родов». Зато в кадре с младенцем актриса кормит грудью действительно собственное дитя – дочь Андрея Миронова Машу!

Страницы