Книга стихов: страница 9 из 12

Опубликовано: 
26 марта 2012

Многозначное, зачастую, метафорическое заглавие мы находим на обложке 60 из 61 КС, включенных в таблицу. Подзаголовками снабжены 43 поэтические книги из 61 (70 % – на 7,2 % больше, чем у модернистов второй волны и на 14,5 % больше, чем у модернистов первой волны). Из этого сопоставления напрашивается вывод: подзаголовки в качестве необходимого «формального» компонента КС закреплялись все прочнее и прочнее от книг первых русских модернистов к книгам постсимволистов.

Общими посвящениями сопровождаются 22 поэтических книги из 61, представленных в таблице (36%, что на 15 % меньше, чем в предыдущий период, но на 14 % больше, чем у модернистов первой волны); эпиграфами снабжены 13 книг из 61 (21%, что на 13% меньше, чем в предыдущий период и на 12% меньше, чем у модернистов первой волны). Вывод: эпиграфами постсимволисты пользовались значительно меньше, чем модернисты первой и второй волны, а общими посвящениями – гораздо меньше, чем их непосредственные предшественники, но все-таки ощутимо больше, чем старшие символисты [1].

Радикально уменьшилось в КС постсимволистов количество авторских предисловий – 6 в 61 книге (9,8 % – на 13 % меньше, чем в предыдущий период; на 16 % меньше, чем у модернистов первой волны), и только одно из этих предисловий – вступление С. Городецкого к его акмеистической книге «Цветущий посох» – носило характер манифеста. Отвергая авторское предисловие как важный составляющий компонент КС, поздняя русская модернистская поэзия в этом случае пошла не за Брюсовым, З. Гиппиус, Блоком и Белым, а за Бальмонтом, Сологубом и Анненским.

На разделы поделены 36 КС из 61 (59 % от общего числа книг, представленных в таблице – на целых 29, 5 % меньше, чем в предыдущий период; на 11 % меньше, чем в КС ранних русских модернистов). Нам еще предстоит убедиться, что общая тенденция отказа от разбиения своих книг на разделы у постсимволистов восходит не столько к опыту Ф. Сологуба и З. Гиппиус, сколько к экспериментам Вяч. Иванова и Блока как составителей «Эроса» и «Снежной маски».

Датированы стихотворения в 25 постсимволистских книгах из 61, представленных в таблице (40,9 %, что на 23 % больше, чем в книгах младосимволистов и на 11 % больше, чем у старших символистов) – напомним, что в данном случае постсимволисты шли за И. Коневским, З. Гиппиус, Андреем Белым и М. Волошиным. Резко понизившись в КС символистов второй волны, статус датировок как компонента поэтической книги затем стремительно возрос в КС самых младших модернистов. Вспомним здесь, как о выразительных примерах, о второй поэтической книге М. Цветаевой «Волшебный фонарь» с ее отдельными, отчетливо дневниковыми датировками и о втором издании мандельштамовского «Камня». Эта книга в ряду постсимволистских КС представляет собой едва ли не самый последовательный вариант поэтического дневника [2]. Стихотворения расположены в ней с тяготением к строгой хронологии. Например, стихотворение 1909 г. со строками «Немного красного вина, // Немного солнечного мая» было помещено через два стихотворения после стихотворения этого же года со строками: «Не бледно-голубой эмали, // Какая мыслима в апреле». Многие из стихотворений «Камня» (1916) открываются характерно «дневниковыми» зачинами: «Сегодня дурной день…», «Целый день сырой осенний воздух // Я вдыхал в смятеньи и тоске…», «Я на прогулке похороны встретил…» и др. Книга не разбита на разделы.

Среднее арифметическое количество страниц в КС русских постсимволистов – 88 страниц, что на 55 страниц меньше, чем в предыдущий период и на 87 страниц меньше, чем в книгах модернистов первой волны. Из этого сопоставления вытекает заставляющий задуматься вывод: постсимволисты тяготели к малостраничным КС больше, чем символисты.

Точку зрения постсимволистов на то, как должна быть устроена идеальная КС, от противного, но весьма внятно изложил Михаил Кузмин в своей тайно недоброжелательной рецензии на «Cor Ardens» Вячеслава Иванова: «При всем искусстве, ловкости и логичности в составлении отделов и в группировке матерьяла, “Cor Ardens” все-таки нам представляется скорее прекрасным сборником стихов, чем планомерно сначала задуманной книгой. Нам кажется явлением специально наших дней <…> стремление объединять лирические стихотворения в циклы, а эти последние в книги. Конечно, можно сослаться на “Canzoniere” Петрарки, но дело в том, что не является ли данная книга отражением одного-единственного чувства поэта? Цельность может сохранить лишь цикл, написанный залпом» [3].

 


[1] Отметим, что молодые поэты 1910-х гг. рефлектировали по поводу отсутствия или наличия в своих КС этого компонента. Так, Тихон Чурилин, воспользовавшийся при составлении своей КС почти всеми формальными параметрами, перечисленными в нашей таблице, писал в предисловии к ней: «Храня целость книги – не собрания стихов, а книги – я должен был снять посвящения живым» (Чурилин Т. Весна после смерти. М., 1915. С. 7).

[2] Ср. с позднейшим мандельштамовским «автокомментарием» к заглавию своей книги: «Камень – импрессионистский дневник погоды» (Мандельштам О. Э. Разговор о Данте // Мандельштам О. Э. Собрание сочинений: в 4-х тт. Т. 3. М., 1994. С. 256).

[3] Цит. по: Богомолов Н. А. Русская литература первой трети ХХ века. Портреты. Проблемы. Разыскания. Томск, 1999. С. 503.

Страницы