Книга стихов: страница 6 из 12

Опубликовано: 
26 марта 2012

Сопоставление заглавий КС модернистов второй волны с заглавиями КС старших символистов показывает, что стратегия Бальмонта и Брюсова оказалась востребованной младшими поэтами больше, чем стратегия З. Гиппиус и Ф. Сологуба. Служебные, неброские книжные заглавия были вытеснены на глубокую периферию заглавиями – сверхсжатыми метафорическими конспектами КС. Периферию образовали названия книг двух учеников и младших друзей Вячеслава Иванова, стремившихся к реинкарнации поэтики стихотворцев пушкинского круга: «Разные стихотворения Юрия Верховского», его же «Идиллии и элегии» и «Стихотворения. Элегии. Оды. Идиллии» В. Бородаевского (в постсимволистскую эпоху к ним прибавится заглавие книги еще одного ивановского ученика А. Скалдина «Стихотворения»). Особо следует сказать об Андрее Белом, который с помощью заглавий и по примеру Брюсова выстроил в тематическую серию три свои книги: «Золото в лазури», «Пепел» и «Урна». «Озаглавливая свою первую книгу “Золото в лазури”, – писал Белый в предисловии к «Урне», – я вовсе не соединил с этой юношеской, во многом несовершенной книгой того символического смысла, который носит ее заглавие <…> “Пепел” – книга самосожжения и смерти <…> В “Урне” я собираю собственный пепел, чтобы он не заслонял света моему живому “я” <…> Еще “Золото в лазури” далеко от меня… в будущем» [1].

В 1903 – 1912 гг. широко распространяется практика развернуто «комментировать» заглавия КС в специальных, как правило, открывающих книгу, стихотворениях [2]. Для примера процитируем несколько строк из стихотворения В. Пяста с характерным названием «Завязка», начинающего его КС «Ограда» (курсивы в трех последующих цитатах мои – О. Л.):

Я не знала тебя, я не знала;

Ты был чужд мне, смешон, незнаком;

Я бездумно, бесцельно бросала

За ограду цветок за цветком,

строку «Ярь непочатая» из вступительного стихотворения к КС С. Городецкого «Ярь», а также первую строку первого стихотворения КС Андрея Белого «Золото в лазури» «Бальмонту», представляющую собой синонимическую вариацию заглавия всей книги: «В золотистой дали…».

Подзаголовками снабжены 22 поэтические книги из 35, представленных в таблице (62,8 %, что на 7,3 % больше, чем в предшествующий период). Прочная закрепленность в читательском сознании словосочетания «книга стихов» позволила младшим символистам многообразно варьировать подзаголовки своих КС и даже, как Блоку, называть свои книгисборниками. Необъяснимая странность этой блоковской дефиниции тем сильнее бросается в глаза, что автор «Стихов о Прекрасной Даме», надписывая Валерию Брюсову первый том своего собрания сочинений, процитировал не какой-нибудь другой, а именно следующий, уже приводившийся нами, фрагмент предисловия к «Urbi et Orbi»: «Книга стихов должна быть не случайным сборником разнородных стихотворений, а именно книгой, замкнутым целым, объединенным единой мыслью» [3].

Общими посвящениями снабжены 18 поэтических книг из 35, представленных в таблице (51 % от общего числа КС, что на 29 % больше, чем в предшествующий период), то есть младшие модернисты чаще оформляли свои книги, как диалог с идеальным собеседником, чем старшие. Общими эпиграфами сопровождаются 12 книг из 35 (34 % от общего числа КС, что на 1 % больше, чем в предыдущий период). Из этого мы можем заключить, что в КС модернистов второй волны роль посвящений значительно, а роль эпиграфов незначительно, но тоже возрастает, в сравнении с КС Брюсова, Бальмонта и их соратников.

В эпоху раннего модернизма, как мы помним, авторскими предисловиями сопровождали свои КС Валерий Брюсов, Александр Добролюбов и Зинаида Гиппиус – три поэта, из восьми, представленных в таблице (37,5 %). В рассматриваемый теперь период развернутыми, неслужебными предисловиями открыли свои книги Андрей Белый, Александр Блок, Вячеслав Иванов, Борис Садовской и Сергей Соловьев – пять поэтов из четырнадцати, представленных в таблице (35,7 %). Несколько снизился и общий процент КС с обширными авторскими предисловиями: от 25,9 % до 22,8 %. Вероятно, это связано с тем, что модернисты второй волны в меньшей степени, чем старшие символисты испытывали потребность что-либо прямо разъяснять читателю. Характерно, что авторским пояснительным предисловием не сопровождалось вполне энигматическое двукнижие «Cor Ardens» «сáм<ого> непонят<ого>, сам<ого> темн<ого>, в обыденном словоупотреблении, поэт<а>» этого времени (по определению О. Мандельштама) [4] – Вячеслава Иванова. Показательной представляется и история составления дебютной КС Иванова «Кормчие звезды», формировавшейся как раз в период перехода от первого этапа поэтической деятельности русских символистов ко второму: Иванов «некоторое время вынашивал замысел соединения в ней стихотворений и теоретических работ, которые должны были бы дискурсивно уяснить читателю мировоззрение, определившее позицию автора, но впоследствии от этого плана отказался» [5].

 


[1] Андрей Белый. Вместо предисловия // Андрей Белый. Урна. Стихотворения. М., 1909. С. 11 – 12.

[2] Ср. с интересными соображениями в краткой по необходимости заметке: Исупов К. Г. О жанровой природе стихотворного цикла // Целостность художественного произведения и проблемы его анализа в школьном и вузовском изучении литературы. Донецк, 1977. В этой работе мы ничего не говорим о финальной строке финального стихотворения модернистской КС, которая очень часто тоже оказывалась значимой. Так, книга Рюрика Ивнева «Пламя пышет» (1913) заканчивалась многозначительным: «До свидания».

[3] См.: Дарственные надписи Блока на книгах и фотографиях // Александр Блок. Новые материалы и исследования. Кн. 3. Литературное наследство. Т. 92. М., 1982. С. 40.

[4]Мандельштам О. Э. Собрание сочинений: в 4-х тт. Т. 4. М., 1997. С. 14.

[5] Котрелев Н. В. <Иванов Вячеслав> // Русские писатели. 1800 – 1917. Биографический словарь. Т. 2. М., 1992. С. 373.

Страницы