Карикатурист Цивинский. (К его выставке)

Печать и PDF
Публикатор: 
Опубликовано: 
9 сентября 2010

Развитие политической карикатуры прежней России тормозилось политическим режимом. Понадобилась революционная вспышка 1905 года для того, чтобы внезапно народилась весьма обидная и неожиданно-интересная политическая карикатура и шарж. Но когда эта вспышка погасла, то и политическая карикатура опять утратила многое из своей яркости. В дни Керенского она опять воскресла к скоротечной жизни, но ни технические условия, ни общее тревожное настроение не дали ей в краткий промежуток выявить достаточно значительных достижений.

Старая истина гласит, что там, где нет политической карикатуры, не может развиться карикатура и шарж вообще. Если есть граница между дозволенным и недозволенным политической цензурой, то карикатурист не может дать размаха своей фантазии. В старое время можно было высмеивать отцов города, шансонеток и обывателя, но нельзя было высмеивать правительственной партии и министров. Никто в России не решался изобразить Столыпина, хотя бы в виде голенького купающегося мальчика или в виде старой ведьмы. Между тем в Франции уже при июльской монархии не стеснялись изображать в карикатуре самого короля Луи Филиппа (король-груша).

Несмотря на неблагоприятные условия, постепенное укрепление представительного строя и свободы печати после 1905 года подготовляло почву для дальнейших успехов карикатуры в России, но торжество большевизма в корне пресекло это развитие.

Многие художники эмигрировали за границу и там, оторванные от отечества, направляли свои стрелы против большевиков, причем постепенно теряли живую связь с моделями и впадали в своего рода эмигрантский антибольшевистский шаблон. Многие художники раз навсегда застыли на типах, виденных в 1918 – 19 гг., хотя с тех пор советские типы претерпели значительные изменения.

В Латвии, благодаря ее культурным и географическим условиям, удалось избежать обеих крайностей. Не было здесь и большевистского удушения прессы, не было и роковой оторванности от родной почвы. И эти условия благоприятствовали развитию и укреплению способностей такого художника, как Цивинский.

Художественные способности у Цивинского обнаружились вследствие случайных внешних обстоятельств, и ему пришлось самому пробивать себе дорогу без школы и учителей. Если отсутствие школы может быть и замедлило развитие мастера, то с другой стороны, достигнутые результаты являются уже плодом совершенно самостоятельной работы и должны быть оцениваемы соответственно выше.

И, действительно, у Цивинского мы наблюдаем необыкновенно интенсивную работу над самим собой, иногда ощупью и не совсем уверенную, но в конечном итоге вполне самобытную.

Одного таланта было бы еще мало. Необходимо к нему и великое прилежание. В такой передовой художественной стране, как Франция, в художнике ценится, наряду с качеством, производительность, ибо, подобно пианисту и певцу, живописец может поддерживать свои способности только путем постоянного упражнения.

Трудолюбие Цивинского прямо поражает, и параллель между отчетной выставкой и выставкой русских художников 2 года тому назад, на которой Цивинский выступал в Риге впервые, весьма красноречива. Тогда художник показал несколько робких акварелей, прошедших почти незаметно. Теперь он заполнил целую выставку работами разнообразными и технически весьма совершенными. Недостатки в знаниях анатомии, например, дефекты в изображении рук, устранены; композиция становится все сложнее (напр., карикатура № 99, изображающая торжественный въезд Троцкого и Кемаля на верблюдах в Стамбул). Рисунок увереннее и тверже. Особенно ценно в Цивинском умение быстро схватить комизм и нелепость какой-либо политической ситуации и бегло запечатлеть это прежде, чем событие утратит свою злободневность.

Большим достоинством Цивинского является способность в карикатурах и шаржах подхватывать портретное сходство и последовательно проводить его везде, где повторяется данное лицо. Портретные шаржи Цивинского снискали симпатичному художнику необычайную популярность в рижском обществе. С удивительной меткостью он в физиономиях и фигурах рижских общественных, политических и художественных деятелей находит всегда нечто уродливое и смешное, преувеличивая это смешное, в то же время делая это так незлобиво, что жертва становилась лучшим другом своего палача. В некоторых портретных шаржах Цивинскому удалось достигнуть такой проникновенности в психологию своих оригиналов и такой остроты характеристики, что они почти перестают быть шаржами и переходят как бы в портреты высшей категории. Особенно характерна в этом отношении голова артиста Барабанова и карлика Адольфа, где утрировка совершенно пропадает за сходством.

Характеризуя Цивинского с чисто технической точки зрения, надо указать, что согласно технике газетной иллюстрации требуются контурные рисунки, и вследствие этого из карикатуриста не может развиться чистый акварелист: вместо чистых акварелей всегда получается расцвеченный рисунок тушью или пером. Многие карикатуры, знакомые нам по столбцам рижских газет в черном виде, на выставке предстали пред нами в жизнерадостной яркости красок.

Стиль Цивинского и его понимание костюма, хотя и являются вполне современными, однако очень далеки от стилистических экстравагантностей некоторых модных направлений. Некоторое упражнение на человеческой натуре несомненно принесет нашему художнику известную пользу, ибо оно укрепит его владение анатомией и даст солидную основу для дальнейшего совершенствования, в котором мы нимало не сомневаемся.

Впрочем, эти рассуждения доступны только специалисту, а широкой публике мы можем только посоветовать, чтобы она не откладывала посещение выставки, на которой ей дана возможность провести ряд интересных и веселых минут.

 

П. М. Симаков

 


Публикуется по: П. М. Симаков. Карикатурист Цивинский. (К его выставке) // Сегодня. 1923. № 69 (5 апреля). С.4.

Републикуется впервые. Подготовка текста © 2010 Наталья Тамарович.