История моей жизни: страница 25 из 25

Публикатор: 
Опубликовано: 
14 июня 2014

Комментарии

Впервые на английском языке в журнале «The Strand Magazine» за июль-ноябрь 1905 г. Затем отдельной книгой: Gapon G. The Story of My Life. London, Chapman and How, 1905. 261 p.

На русском языке публиковались фрагменты в периодической печати. Отдельной книгой записки Гапона вышли с сокращениями в 1918 г.: «Записки Георгия Гапона. «Очерк рабочего движения в России 1900-х гг.» М., тип. Вильде, 1918. 104 с.

Полностью записки издавались под названием «История моей жизни». В ленинградском издании 1925 и 1926 гг. помещен подробный комментарий к ним, составленный А.<лексеем А.> Шиловым.

Настоящий текст печатается по изданию: Гапон Г. История моей жизни. Берлин, 1925. 149 с. Частично использован комментарий А. Шилова.

Гапон не создавал записок собственноручно, они были записаны со слов Гапона английским журналистом Д.<авидом Владимировичем> С.<оскисом>.

Подробнее о создании книги см. воспоминания С. Раппопорта.

 

1. И. Трегубов дает следующую характеристику Гапону: «Г. Гапон прошел высшие классы Полт.<авского> дух.<овного> училища и, когда я его знал, ему было лет 15 – 17. Это был юноша умный, серьезный, вдумчивый, хотя очень живой. Он всегда был одним из первых учеников, отличался исполнительностью и большою любознательностью. Я давал ему разные книги, которые имелись в училищной библиотеке и, между прочим, запрещенные сочинения Льва Толстого, ходившее тогда в списках…» (См. Гапон Г. История моей жизни. Л., 1926. С. 127). [Вернуться к тексту]

2. Гапон допускает ряд неточностей в датах и хронологии событий. Здесь ошибка: Гапону к этому времени исполнилось двадцать девять лет. Что касается датировки отдельных событий, попытку восстановить их точную последовательность делает А. Шилов в своих комментариях. [Вернуться к тексту]

3. В это же время Гапон уезжает в Полтаву с бывшей воспитанницей приюта Александрой Уздалёвой, ставшей его гражданской женой, что тоже не могло не сказаться на отношении к нему митрополита Антония. [Вернуться к тексту]

4. С. Зубатов организовал в Москве 19 февраля 1902 г. верноподданническую манифестацию рабочих с возложением венка на памятник Александру II. [Вернуться к тексту]

5. Имеется в виду изданная Л. Тихомировым в 1888 г. брошюра «Почему я перестал быть революционером». [Вернуться к тексту]

6. А. Шилов в своих комментариях делает предположение, что Гапон имел в виду И. Сапира, одного из лидеров сионистского движения в России, издавшего в 1903 г. книгу «Сионизм». [Вернуться к тексту]

7. Гапон написал работу «Современное положение прихода в православных церквах греческой и русской», которая была оценена «вполне удовлетворительно» для степени кандидата богословия. [Вернуться к тексту]

8. Сведения об учебе Гапона в семинарии и духовной академии, а также о дальнейшей службе Гапона до январских событий 1905 г. и отношении к нему Синода см. в частности в статье: Приозерский М. Гапон и Синод. – Звезда, 1924, №6. С. 159 – 173. [Вернуться к тексту]

9. Феофан, инспектор Петербургской духовной академии. [Вернуться к тексту]

10. Ошибка: помощником С. Зубатова в это время был Е. Медников. [Вернуться к тексту]

11. Подробнее о печати см. воспоминания Н.Варнашева. [Вернуться к тексту]

12. А. Штрандман. [Вернуться к тексту]

13. Состоявшийся в Петербурге 6–8 ноября 1904 г. земско-городской съезд принял резолюцию о необходимости введения в стране демократических свобод. [Вернуться к тексту]

14. Текст петиции:

Государь!

Мы, рабочие и жители города С.-Петербурга, разных сословий, наши жены, дети и беспомощные старцы-родители, пришли к тебе, государь, искать правды и защиты. Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать. Мы и терпели, но нас толкают все дальше в омут нищеты, бесправия и невежества, нас душат деспотизм и произвол, и мы задыхаемся. Нет больше сил, государь! Настал предел терпению. Для нас пришел тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук.

И вот мы бросили работу и заявили нашим хозяевам, что не начнем работать, пока они не исполнят наших требований. Мы немногого просили, мы желали только того, без чего не жизнь, а каторга, вечная мука. Первая наша просьба была, чтобы наши хозяева вместе с нами обсудили наши нужды. Но в этом нам отказали. Нам отказали в праве говорить о наших нуждах, находя, что такого права за нами не признает закон. Незаконными также оказались наши просьбы: уменьшить число рабочих часов до 8-ми в день; устанавливать цену на нашу работу вместе с нами и с нашего согласия, рассматривать наши недоразумения с низшей администрацией заводов; увеличить чернорабочим и женщинам плату за их труд до одного рубля в день, отменить сверхурочные работы; лечить нас внимательно и без оскорблений; устроить мастерские так, чтобы в них можно было работать, а не находить там смерть от страшных сквозняков, дождя и снега.

Все оказалось, по мнению наших хозяев и фабрично-заводской администрации, противозаконно, всякая наша просьба – преступление, а наше желание улучшить наше положение – дерзость, оскорбительная для них.

Государь, нас здесь многие тысячи, и все это люди только по виду, только по наружности, в действительности же за нами, равно как и за всем русским народом, не признают ни одного человеческого права, ни даже права говорить, думать, собираться, обсуждать нужды, принимать меры к улучшению нашего положения. Нас поработили и поработили под покровительством твоих чиновников, с их помощью, при их содействии. Всякого из нас, кто осмелится поднять голос в защиту интересов рабочего класса и народа, бросают в тюрьму, отправляют в ссылку. Карают, как за преступление, за доброе сердце, за отзывчивую душу. Пожалеть забитого, бесправного, измученного человека – значит совершить тяжкое преступление. Весь народ рабочий и крестьяне отданы на произвол чиновничьего правительства, состоящего из казнокрадов и грабителей, совершенно не только не заботящегося об интересах народа, но попирающих эти интересы. Чиновничье правительство довело страну до полного разорения, навлекло на нее позорную войну и все дальше и дальше ведет Россию к гибели. Мы, рабочие и народ, не имеем никакого голоса в расходовании взимаемых с нас огромных поборов. Мы даже не знаем, куда и на что деньги, собираемые с обнищавшего народа, уходят. Народ лишен возможности выражать свои желания, требования, участвовать в установлении налогов и расходовании их. Рабочие лишены возможности организоваться в союзы для защиты своих интересов.

Государь! Разве это согласно с божескими законами, милостью которых ты царствуешь? И разве можно жить при таких законах? Не лучше ли умереть, умереть всем нам, трудящимся людям всей России? Пусть живут и наслаждаются капиталисты-эксплуататоры рабочего класса и чиновники-казнокрады и грабители русского народа. Вот что стоит перед нами, государь, и это-то нас и собрало к стенам твоего дворца. Тут мы ищем последнего спасения. Не откажи в помощи твоему народу, выведи его из могилы бесправия, нищеты и невежества, дай ему возможность самому вершить свою судьбу, сбрось с него невыносимый гнет чиновников. Разрушь стену между тобой и твоим народом, и пусть он правит страной вместе с тобой. Ведь ты поставлен на счастье народу, а это счастье чиновники вырывают у нас из рук, к нам оно не доходит, мы получаем только горе и унижение. Взгляни без гнева, внимательно на наши просьбы, они направлены не ко злу, а к добру, как для нас, так и для тебя, государь. Не дерзость в нас говорит, а сознание необходимости выхода из невыносимого для всех положения. Россия слишком велика, нужды ее слишком многообразны и многочисленны, чтобы одни чиновники могли управлять ею. Необходимо народное представительство, необходимо, чтобы сам народ помогал себе и управлял собою. Ведь ему только и известны истинные его нужды. Не отталкивай же его помощь, прими ее, повели немедленно, сейчас же призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих. Пусть тут будет и капиталист, и рабочий, и чиновник, и священник, и доктор, и учитель, – пусть все, кто бы они ни были, изберут своих представителей. Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, и для этого повели, чтобы выборы в учредительное собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов.

Это самая главная наша просьба, в ней и на ней зиждется все; это главный и единственный пластырь для наших больных ран, без которого эти раны сильно будут сочиться и быстро двигать нас к смерти.

Но одна мера все же не может залечить всех наших ран. Необходимы еще и другие, и мы прямо и открыто, как отцу, говорим тебе, государь, о них от лица всего трудящегося класса России.

Необходимы:

I. Меры против невежества и бесправия русского народа.

1) Немедленное освобождение и возвращение всех пострадавших за политические и религиозные убеждения, за стачки и крестьянские беспорядки.

2) Немедленное объявление свободы и неприкосновенности личности, свободы слова, печати, свободы собраний, свободы совести в деле религии.

3) Общее и обязательное народное образование на государственный счет.

4) Ответственность министров перед народом и гарантия законности правления.

5) Равенство пред законом всех без исключения.

6) Отделение церкви от государства.

II. Меры против нищеты народной.

1) Отмена косвенных налогов и замена их прогрессивным подоходным налогом.

2) Отмена выкупных платежей, дешевый кредит и постепенная передача земли народу.

3) Исполнение заказов военного и морского ведомства должно быть в России, а не за границей.

4) Прекращение войны по воле народа.

III. Меры против гнета капитала над трудом.

1) Отмена института фабричных инспекторов.

2) Учреждение при заводах и фабриках постоянных комиссий выборных рабочих, которые совместно с администрацией разбирали бы все претензии отдельных рабочих. Увольнение рабочего не может состояться иначе, как с постановления этой комиссии.

3) Свобода потребительно-производительных и профессиональных рабочих союзов – немедленно.

4) 8-часовой рабочий день и нормировка сверхурочных работ.

5) Свобода борьбы труда с капиталом – немедленно.

6) Нормальная заработная плата – немедленно.

7) Непременное участие представителей рабочих классов в выработке законопроекта о государственном страховании рабочих – немедленно.

Вот, государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе. Лишь при удовлетворении их возможно освобождение нашей родины от рабства и нищеты, возможно ее процветание, возможно рабочим организоваться для защиты своих интересов от наглой эксплуатации капиталистов и грабящего и душащего народ чиновничьего правительства. Повели и поклянись исполнить их, и ты сделаешь Россию и счастливой и славной, а имя твое запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена. А не повелишь, не отзовешься на нашу мольбу, – мы умрем здесь, на этой площади, перед твоим дворцом. Нам некуда больше идти и не зачем. У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу… пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России. Нам не жаль этой жертвы, мы охотно приносим ее.

(См. Начало первой русской революции. Январь-март 1905 года. М., 1955. С. 28 – 31). [Вернуться к тексту]

15. Текст письма Гапона П. Святополк-Мирскому:

Ваше Высокопревосходительство!

Рабочие и жители Петербурга разных сословий желают и должны видеть царя 9-го сего января в воскресенье в 2 часа дня на Дворцовой площади, чтобы ему выразить непосредственно свои нужды и нужды всего русского народа. Царю нечего бояться. Я, как представитель «Собрания русских фабрично-заводских рабочих г. СПБ», мои сотрудники, товарищи-рабочие, даже все так называемые революционные группы разных направлений гарантируем неприкосновенность его личности. Пусть он выйдет как истинный царь, с мужественным сердцем к своему народу и примет из рук в руки нашу петицию. Этого требует благо его, благо обитателей Петербурга, благо нашей родины.

Иначе может произойти конец той нравственной связи, которая до сих пор еще существовала между русским царем и русским народом. Ваш долг, великий нравственный долг пред царем и всем русским народом, немедленно, сегодня же, довести до сведения его императ.<торского> величества как все вышесказанное, так и приложенную здесь нашу петицию. Скажите царю, что я, рабочие и многие тысячи русского народа мирно, с верой в него, решили бесповоротно итти к Зимнему дворцу.

Пусть же он с доверием отнесется на деле, а не в манифестах только, к нам.

Копия сего, как оправдательный документ нравственного характера, снята и будет доведена до сведения всего русского народа.

Священник Гапон.

(См. Гапон Г. История моей жизни. Л., 1926. С. 166). [Вернуться к тексту]

16. Н. Муравьев. [Вернуться к тексту]

17. М. Горький с депутацией из девяти человек были у С. Витте и К. Рыдзевского; что касается П. Святополк-Мирского, он принять депутацию отказался. Подробно об этом см. воспоминания: Любимов Д. Гапон и 9 января. – Вопросч истории, 1965, №8. С. 128 – 129. [Вернуться к тексту]

18.Здесь и далее имеется в виду П. Рутенберг. [Вернуться к тексту]

19. Об аресте Гапона были сделаны соответствующие распоряжения, о чем свидетельствуют документы:

 

Министерство Внутренних Дел.

Департамент полиции.

По особому отделу

8 января 1905 г.

_____________

№ 181

 

 

 

Господину Коменданту

С.-Петербургской Крепости.

Имею честь просить Ваше Высокопревосходительство сделать распоряжение о принятии для содержания в вверенной Вам крепости арестованного по обвинению в государственном преступлении священника Георгия Гапона с зачислением его содержания за С.-Петербургским Градоначальником. Арестованный Георгий Гапон имеет быть доставлен Ротмистром Отдельного Корпуса Жандармов Котовым, который и предъявит настоящее отношение.

Товарищ Министра Внутренних Дел, Заведывающий Полицией Свиты Его Величества, Генерал-Майор Рыдзевский.

И. Д. Директора Зуев.

 

 

Министерство Внутренних Дел.

По особому отделу

8 января 1905 г.

_____________

№ 182

 

 

Секретно.

Препровожая при сем отношение на имя Коменданта Крепости от 8-го сего января за №181, имею честь просить Ваше Превосходительство не отказать в распоряжении о личном задержании священника Георгия Гапона и о препровождении его для содержания под стражей в С.-Петербургскую Крепость.

Товарищ Министра Внутренних Дел, Заведывающий Полицией Свиты Его Величества, Генерал-Майор Рыдзевский.

И. Д. Директора Зуев.

 

И наконец выдержка из секретного рапорта командира Преображенского полка В Гадона в штаб Гвардейского корпуса о расстреле демонстрации около Александровского сада и действиях против демонстрантов на Невском проспекте:

«… Около 5 часов дня полковник Дельсаль получил приказание от ген.<ерал>-майора Щербачева, взяв 2 роты, эскадрон кавалергардов и эскадрон Конной гвардии, отправиться на Петербургскую сторону, в район ген.<ерал->майора Рагозина, от которого получить указание, где находится священник Гапон, арестовать его при содействии чинов охранного отделения и доставить в Петропавловскую крепость…»

(См. Начало первой русской революции. Январь-март 1905 года. М., 1955. С. 59). [Вернуться к тексту]

20. Ф. Батюшков. [Вернуться к тексту]

21. Обе прокламации составлены при значительном участии П. Рутенберга. Текст первой – к рабочим – П. Рутенберг приводит в своих воспоминаниях. [Вернуться к тексту]

22. По свидетельству М. Куприной-Иорданской, Гапон провел в доме Ф. Батюшкова три дня. (См. Куприна-Иорданская М. Годы молодости. М., 1966. С. 210). [Вернуться к тексту]

Страницы