Фронтиспис

Человек без рясы. Том 1. От издателя

01.06.2014

В конце 80-х  – начале 90-х годов рижский литературно-художественный журнал «Даугава» приступил к подготовке серии материалов о русском православном священнике, чья странная и трагическая биография неразрывно связана с Первой русской революцией, начиная с даты ее зарождения 9 января 1905 года и заканчивая нераскрытым убийством 28 марта 1906 года 36-летнего руководителя Собрания русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга.

Имя бывшего священника, найденного повешенным на пустующей даче в Озерках, – Георгий Аполлонович Гапон.

Конец Серебряного века. Сценический этюд

14.01.2012

Продолжаем серию публикаций, посвящённых событиям 1921 года, ставшего «траурной» страницей в истории русской литературы ХХ века.

К происходившему в Петрограде проявлялся особый интерес со стороны русской общественности, находившейся за рубежом. Крайне несвоевременная и не всегда достоверная информация поступала в зарубежные периодические издания из России. На фоне сообщений о свирепствующем в советской России голоде и начавшихся репрессиях, практически незамеченной прошла смерть «трагического тенора эпохи» Александра Блока, извещение о которой, в виде стихотворного отклика одного из сотрудников газеты «Сегодня», Виктора Третьякова, появилось лишь спустя неделю.

Невероятное происшествие в двух частях

16.01.2011

В марте 85-го покойный генсек Черненко переехал из палаты Центральной клинической больницы прямо в Колонный зал Дома Союзов. В третий раз за неполные три года прогремели басовые аккорды «самого безумного детища Шопена» (по меткому выражению Шумана), и тем завершилась финальная сцена достопамятной эстафеты на лафетах от Колонного зала до Красной площади. Постепенно прояснилось: эпоха, названная «застоем», ушла в могилу Черненко; вместе с ней ушло время пышных похоронных постановок.

Зато в 650 драматических театрах страны стали появляться такие «репертуары», которые ещё недавно считались репертуарами сомнительного свойства, оскорблявшими советскую медицину (сельхозпроизводство, торговлю и другие отрасли народного хозяйства) и наносившими культмассовому искусству идейный и эстетический ущерб. Количество таких постановок возрастало в «эпидемических» масштабах. Не обошлось без новой конъюнктуры гласности и перестройки: советские театры, идущие в ногу со временем, должны были что-то такое дать зрителю, но что дать – за неимением «залитованных» пьес и сохранившихся от прежних времён опасений худруков дать всё-таки что-то не то – сказать по-гоголевски, чёрт его знает! Тогда как нельзя кстати пришёлся «Последний посетитель» Дозорцева, «залитованный» в начале 1986 года самим Товстоноговым и шедший, помимо Ленинградского БДТ, на трёх московских сценах одновременно. Кто-то напишет позднее, подытоживая с высоты прожитых лет: «спектакль в постановке Товстоногова был художественно слаб». Но уже к концу 86-го года «Последнего посетителя» играли в 130 театрах страны; по количеству постановок и проданных билетов он не знал себе равных, и по признанию Р. Стуруа, стал театральным событием года.

Рассказы о Ленине. От издателя

04.05.2010

Обращая «взгляд» редакционной фотокамеры в прошлое, мы коротали дни и вечера в читальном зале Латвийской библиотеки на улице Екаба, бережно пролистывая пожелтевшие, тяжёлые, хрусткие страницы сохранившихся старинных русских газет. Результаты таких «археологических экспедиций», проведённых в поисках произведений поэтов и прозаиков, критиков и публицистов, мемуаристов и журналистов, редакторов и издателей «первой волны» эмиграции, помещаются в альманахе «Тредиаковский» в рубрике «Ретроспектива» (от лат. retrospectare, «взгляд назад»). Под грифом републикуется впервые заинтересованному кругу российских читателей возвращаются не только «забытые» после революции 1917 года имена популярных прежде литераторов: П. Пильского и С. Минцлова, К. Бельговского и Р. Словцова, В. Португалова и А. Амфитеатрова, но также и раритетные, не опубликованные ранее в России, произведения, авторство которых закреплено за более или менее широко известными писателями, и даже настолько известными, как М. Горький и М. Лермонтов (да-да, запланированы нами и такие публикации).

«Неизвестный» Аркадий Аверченко. Редакционная заметка

16.04.2010

Как отметил Аркадий Тимофеевич Аверченко (чей диалог с интервьюером вынесен в эпиграф нашей заметки), о месте его рождения «спорили» сразу три города: Севастополь, Харьков и Одесса. Сам А. Т. наибольшую склонность в «споре» обнаружил к городу Севастополю. Однако место рождения писателя явилось не единственным спорным местом в его биографии. Возник вопрос о хронологии, имеющей обыкновение принимать форму датируемых скобок, которые предваряют начало любого жизнеописания или упоминание имени сколько-нибудь известной персоны. И если дата кончины (вплоть до смертного часа) Аркадия Тимофеевича обозначена его биографами со всей долей уверенности, то в попытках восстановления точной даты рождения писателя обнаруживаются разночтения и значительные колебания. «Наибольшие подозрения» биографов А. Т. в этих «вычислениях» падают на 15 (27) марта 1881 г. На 1881 г. указывает «Литературная энциклопедия» 1930 г. издания, «похоронившая», к слову сказать, другого «белоэмигранта», А. В. Амфитеатрова, за 15 лет до его настоящей кончины. А за «Литературной энциклопедией» – или, возможно, вполне самостоятельно, по каким-то своим, объективным, причинам – эту дату приводят и прочие энциклопедические словари. Неизвестный автор статьи «Аверченко, Аркадий Тимофеевич» во всезнающей и страдающей значительными огрехами «Википедии», ссылаясь на БЭС и монографию Д. А. Левицкого «Жизнь и творческий путь Аркадия Аверченко», называет годом рождения А. Т. 1880. Дата, высеченная на Ольшанском надгробии в Праге, установленном на могиле А. Т. русско-чешским обществом «Мiр» в 1930 г., вносит ещё большую сумятицу в этот деликатный вопрос, так как обнаруживает чьё-то собственное, независимое мнение. Надпись на надгробии гласит: «А. Т. Аверченко. Род. 6 III 1884 в Севастополе <...>». 

Страницы