Календарь публикаций

07 февраля 2011

Гумилёв и «Цех Поэтов»

Публикатор: 
07.02.2011

Кажется, в 1911 году (не могу поручиться за точность) возникло в Петербурге поэтическое объединение, получившее прозвище «Цех Поэтов». К какому-нибудь строго определённому литературному лагерю оно не примыкало, было поэтически беспартийно. Просто - собирались, читали стихи, судили о стихах несколько более специально, чем это возможно было делать в печати. Посетителями этого первоначального «Цеха» были: Блок, Сергей Городецкий, Г. Чулков, Юрий Верховский, Н. Клюев, Алексей Толстой, Гумилёв. Были и совсем молодые, едва начинающие поэты: Георгий Иванов, Мандельштам, Нарбут и жена Гумилёва - Анна Ахматова.

Гумилёв перед арестом

Публикатор: 
07.02.2011

Николай Степанович Гумилёв возникает в памяти моей ясно и отчётливо таким, каким я знала его в последние десять дней его жизни перед тюрьмой и смертью. Виделись мы раз 7 - 8. Как все талантливые люди, он умел и мог быть иногда обаятельным. Он, вообще, жил «по-своему», то есть непрестанно выдумывал жизнь, себя, людей, воспринимая и создавая вокруг себя свою собственную атмосферу.

Видела я его в кругу его друзей, поэтов «Цеха», среди молодёжи студии «Звучащая Раковина», читающим нараспев стихи в аллеях Летнего сада. Он по-своему «делал» себя, мешая искусство с искусственностью и, помню, всегда было интересно, отрадно даже, смотреть на него и слушать его.

Гумилёв – каким мы его знали (К пятилетию со дня расстрела)

Публикатор: 
07.02.2011

Гумилёву шёл 35-ый год, когда - 27 августа 1921 года - его расстреляли большевики. Он родился 3 апреля 1887 г. в Кронштадте. Рос он, по рассказам его родни, слабым, болезненным, молчаливым, тихим ребёнком, страстно любящим животных, и когда научился читать - делил любовь только между животными и книгой. Болезненность сохранил он надолго - она заметна была в нём и в 25-летнем возрасте, когда я впервые его встретил. Лицо у Гумилёва и тогда, и после, когда он в зрелые годы, окреп и возмужал, было таким, что нужно было к этому лицу привыкнуть, чтобы не замечать каких-то дегенеративных черт. Внешним видом своим он не производил тогда приятного впечатления - была какая-то нарочитая чопорность в его фигуре, походке, манере говорить, раздражал своей ненужностью его цилиндр. Весьма возможно, что во всем этом был намеренный вызов, протест против бессмысленного и манерного опрощения во всём, в том числе и в одежде, которое вносили Горький, Андреев и которое многие из беллетристов и поэтов тогда переняли. В годы большевистского разгула Гумилёв тоже не подался мимикрии, носил чистое крахмальное белье и галстук, от которых многие - не только из материальных причин - отказались. На парадное пушкинское заседание явился во фраке - это в Петербурге, в феврале 1921 года! - и с опозданием, когда все уже сидели на своих местах, отчего его фрак сразу был всеми замечен. И одними этот фрак был принят, как презрительное: «я плюю на большевиков», другими - как внешнее проявление почтительного отношения к событию, связанному с именем Пушкина. Думаю, что у него была и та, и другая цель. Было это и дерзко, и красиво.