Календарь публикаций

17 января 2010

Биографические источники романа Брюсова «Огненный Ангел» (2, 3)

17.01.2010

Когда Андрей Белый ознакомился с первыми главами «Огненного Ангела», печатавшегося в «Весах» в 1907 – 1908 гг., ему открылся потаенный смысл тех странностей, которыми его преследовал Брюсов: «...обирал он себя для героя романа, для Рупрехта, изображая в нем трудности нянчиться с “ведьмой”, с Ренатой; натура, с которой писалась Рената, его героиня, влюбленная в Генриха, ею увиденного Мадиэлем, есть Н***; графом Генрихом, нужным для повести, служили ему небылицы, рассказанные Н*** об общении со мной; он, бросивши плащ на меня, заставлял непроизвольно меня в месяцах ему позировать, ставя вопросы из своего романа и заставляя на них отвечать; я же, не зная романа, не понимал, зачем он, за мною – точно гоняясь, высматривает мою подноготную и экзаменует вопросами: о суеверии, о магии, о гипнотизме, который-де он практикует; когда стали печататься главы романа “Огненный Ангел”, я понял “стилистику” его вопросов ко мне»; «Автор рассказа – Брюсов; граф Генрих – лучшая часть меня, борющаяся “светом” с мраком; Рената – полная копия с Нины Ивановны Петровской».

Герой романа, от лица которого ведется повествование, бывший студент Кельнского университета Рупрехт возвращается на родину после пятилетнего пребывания в Америке. По пути в Кельн, в придорожной гостинице, он встречает Ренату – женщину, одержимую демонами, которая рассказывает ему историю своей жизни.

Биографические источники романа Брюсова «Огненный Ангел» (1)

17.01.2010

«Огненный Ангел» Валерия Брюсова – своеобразное явление в русской литературе: личная, биографическая основа мастерски скрыта в нем под тщательно выписанными аксессуарами Германии XVI века. На эту особенность обращали внимание не раз. «Роман <…> не только знакомит нас с фактами культурной жизни, с воззрениями известной части немецкого общества XVI века, – писал в 1930-е гг. А. И. Белецкий, – но представляет, до некоторой степени, “мемуары” Брюсова о его личной жизни и жизни группы, с которой он был связан в Москве девятисотых годов. Для нас это, следовательно, роман вдвойне “исторический”» [1]. М. А. Кузмин, касаясь «Огненного Ангела», намекал: «Нам кажется, что мы не ошибемся, предположив за внешней и психологической повестью содержание еще более глубокое и тайное для “имеющих уши слышать”, но уступим желанию автора, чтобы эта тайна только предполагалась, только веяла и таинственно углубляла с избытком исполненный всяческого содержания роман. При всем историзме своем, “Огненный Ангел” проникнут совершенно современным пафосом и чисто брюсовской страстностью при спокойствии и сдержанности тона <…>» [2]. Сопоставление реальных жизненных судеб с сюжетными перипетиями «Огненного Ангела» позволяет не только с большей полнотой и глубиной раскрыть проблематику этого произведения, но и затронуть некоторые существенные аспекты символистского мироощущения и специфически символистского литературного быта.