Биографические источники романа Брюсова «Огненный Ангел» (1)

Печать и PDF
Опубликовано: 
17 января 2010

Памяти Павла Наумовича Беркова

 

1

 

«Огненный Ангел» Валерия Брюсова – своеобразное явление в русской литературе: личная, биографическая основа мастерски скрыта в нем под тщательно выписанными аксессуарами Германии XVI века. На эту особенность обращали внимание не раз. «Роман <…> не только знакомит нас с фактами культурной жизни, с воззрениями известной части немецкого общества XVI века, – писал в 1930-е гг. А. И. Белецкий, – но представляет, до некоторой степени, “мемуары” Брюсова о его личной жизни и жизни группы, с которой он был связан в Москве девятисотых годов. Для нас это, следовательно, роман вдвойне “исторический”» [1]. М. А. Кузмин, касаясь «Огненного Ангела», намекал: «Нам кажется, что мы не ошибемся, предположив за внешней и психологической повестью содержание еще более глубокое и тайное для “имеющих уши слышать”, но уступим желанию автора, чтобы эта тайна только предполагалась, только веяла и таинственно углубляла с избытком исполненный всяческого содержания роман. При всем историзме своем, “Огненный Ангел” проникнут совершенно современным пафосом и чисто брюсовской страстностью при спокойствии и сдержанности тона <…>» [2]. Сопоставление реальных жизненных судеб с сюжетными перипетиями «Огненного Ангела» позволяет не только с большей полнотой и глубиной раскрыть проблематику этого произведения, но и затронуть некоторые существенные аспекты символистского мироощущения и специфически символистского литературного быта.

Известно, что сюжет «Огненного Ангела» построен на биографических коллизиях: «треугольнику» Рупрехт – Рената – граф Генрих соответствуют личные отношения Брюсова, Нины Петровской и Андрея Белого. Брюсов, отразивший в романе свою любовь к Н. Петровской, сознательно запечатлел в отношениях персонажей реальные ситуации и характеры; более того, нередко он преднамеренно конструировал в жизни ситуации с дальним умыслом – воспроизвести их затем в «Огненном Ангеле» как можно более убедительно. О своем замысле Брюсов писал Петровской: «Там, на этих исписываемых мною страницах, Ты, та Ты, которую я знаю, которую люблю, которую хочу сохранить себе и миру – навек!» [3] В черновиках глав романа, наиболее зримо отразивших автобиографические коллизии, мы находим пояснительные пометы Брюсова: «Преимущ<ественно> о Белом»; «Понял, что ее любовь – истерия, не ко мне, не к Б. Н., а вообще» [4]. На жизненную основу романа многократно указывал и Андрей Белый: Брюсовым осуществлена «“мифизация” <…> наших отношений в эпоху 1904 – 1905 годов в его романе “Огненный Ангел”, где он меня “удостоил” роли графа Генриха» [5]. Особенно ярко о Брюсове – авторе «Огненного Ангела» – писала в своих мемуарах Н. И. Петровская: «…во мне он нашел многое из того, что требовалось для романтического облика Ренаты: отчаяние, мертвую тоску по фантастически прекрасному прошлому, готовность швырнуть свое обесцененное существование в какой угодно костер, вывернутые наизнанку, отравленные демоническими соблазнами религиозные идеи и чаяния <…>, оторванность от быта и людей, почти что ненависть к предметному миру, органическую душевную бездомность, жажду гибели и смерти, – словом, все свои любимые поэтические гиперболы и чувства, сконцентрированные в одном существе – в маленькой начинающей журналистке <…>» [6].

 


[1] Белецкий А. И. Первый исторический роман В. Я. Брюсова // Научные записки Харьковского государственного педагогического института. Т. III. Харьков, 1940. С. 31.

[2] Аполлон. 1910. № 9, июль-август. Отд. I. C. 39.

[3] Письмо от 10 июля 1905 г. // РГБ, ф. 386, карт. 72, ед. хр. 12.

[4] РГБ, ф. 386, карт. 32, ед. хр. 2, л. 55; ед. хр. 9, л. 2. «Б. Н.» – Андрей Белый (Б. Н. Бугаев). Ср. суждение В. Ф. Ходасевича о Петровской – Ренате: «Она была истеричкой, и это, быть может, особенно привлекало Брюсова: <…> он ведь знал, что в “великий век ведовства” ведьмами почитались и сами себя почитали – истерички» (Ходасевич В. Ф. Некрополь. Воспоминания. Bruxelles, 1939. C. 18).

[5] Белый Андрей. Почему я стал символистом и почему я не перестал им быть во всех фазах моего идейного и художественного развития. Ann Arbor, 1982. С. 24.

[6] Литературное наследство. Т. 85. Валерий Брюсов. М., 1976. С. 782. (Публикация Ю. А. Красовского.) Далее ссылки на это издание приводятся в тексте в скобках с обозначением ЛН и номера страницы. Новейшее издание «Воспоминаний» Петровской в полном объеме – в составе публикации Э. Гарэтто «Жизнь и смерть Нины Петровской» (Минувшее. Исторический альманах. Вып. 8. Paris, 1989. С. 7 – 90).

Страницы