Без отклика

Печать и PDF
Публикатор: 
Опубликовано: 
2 мая 2010

«Не всякий умеет вовремя встать и уйти», – говорит где-то Чехов. Смерть также не всегда вовремя кончает карьеру человека. Запаздывая, она отнимает у финала большой жизни трагический и внушительный эффект. Так случилось с Лениным. Его смерть, которая год-два назад была бы первостепенным событием, принята теперь, во Франции, как простая «очередная» новость, не имеющая существенного значения. Газеты печатают о ней между описанием сенсационного убийства и боксовым матчем. В «Matin» на той же первой странице, где столбец посвящён Ленину, рядом сообщается о замечательном козле, который даёт по литру молока в день. Можно ручаться, что полгазетной колонны будет ещё отдано похоронам Ленина, а через два-три дня «буржуазная Европа» перестанет вспоминать о «вожде мировой революции».

В России, к несчастью, его мрачная память останется надолго. Невольно вспоминаются Шелли об изваянии в пустыне. «И сохранил слова обломок изваянья: “Я Озимандия, я мощный царь царей. Взгляните на мои великие деяния, владыки всех земель, всех стран и всех морей”. Кругом нет ничего. Глубокое молчанье. Пустыня мёртвая. И тишина над ней». Не такова ли и судьба Ленина? От замыслов, предназначенных изменить лицо мира, осталось мёртвая пустыня России и зловещая тишина над ней…

Весть о смерти Ленина пришла во время конгресса коммунистической партии. Заседание было прервано, и партия опубликовала обращение ко всем трудящимся Франции – длинную, довольно бледную апологию «гения революции». Воззвание признаёт, что для «международного пролетариата, для мировой революции удар ужасен». После обычных призывов к энергии бодрости коммунисты приглашают всех рабочих в день похорон вождя «хотя бы на пять минут оставить работу и мысленно присоединиться к погребальному кортежу». Сомнительно, чтобы это скромное «почтение памяти» нашло очень широкий отклик.

На конгрессе будет обсуждаться «послание папы III Интернационала к французским коммунистам», предписывающее им тактику на парламентских выборах. Блоки с социалистами и тем паче с радикалами Зиновьев воспрещает. Конечной целью остаётся «низвержение буржуазного государства и парламента»; и для этого нужно создать блок рабочих и крестьян. Политику Пуанкарэ Зиновьев громит со всей силой своего протяжённого красноречия, и приглашает французских коммунистов «помогать германскому пролетариату и революции». Очередная энциклика московского интернационала, как две капли воды похожа на предыдущие. Но Зиновьев плохо выбрал время для её опубликования, и внимание, которое уделило ей печать, об этом свидетельствует. Газеты указывают на этот новый образец вмешательства Москвы во внутренние французские дела и спрашивают, как можно вступить с такими людьми в политические сношения?

Вопрос о признании советского правительства, который, как я вам писал, недавно ещё поворачивался в благоприятную для большевиков сторону, снова затормозился. Большевики ликвидируют здесь своё торговое представительство и о-во «Аркос», и неофициальный советский «посол» Скобелев уезжает в Лондон. Действительно, после решения французского суда по делу «Обторга», торговать с Францией очень трудно, ибо краденные и «национализированные» товары попадают под угрозу возвращения законным собственникам. Ликвидируя «Аркос», Москва рассчитывает произвести давление на французское правительство, но это слишком грубая игра. Недаром политику «запугивания», которую вёл здесь заместитель Скобелева некий Леких, бывший шофёр, французы называли «шофёрской политикой».

Ни громы и молнии с высоты коммунистического Синая, ни заигрыванья и заманиванья с низин НЭП-а, не производят впечатления на тех, кого они должны запугать или обольстить. Большевистская энциклика рассекает воздух, призывы теряются в пустоте. И равнодушие, с которым встречена смерть Ленина, также свидетельствует о всё уменьшающейся для Европы опасности большевистской заразы.

 

Р. Словцов

 


«Сегодня» (Рига, Латвия). 1924. № 24 (30 января). С. 1.
Републикуется впервые. Подготовка текста © 2010 Наталья Тамарович