Александр Закуренко

 

Александр Юрьевич Закуренко

Преподаватель русской и мировой литературы, факультативов «Культура Серебряного века», «Литература Русского Зарубежья», «Русская мысль в лицах» и руководитель «Литературной студии» и киноклуба «Здесь и сейчас» («Основы кинокритики»).

Учился на мехмате КГУ, закончил Литературный ин-т им. Горького, аспирантуру Литературного ин. им. Горького, приглашался в докторантуру Колумбийского университета по специальности «Русская литература Серебряного века».

Учитель высшей категории, обладатель золотой медали в номинации «Вдохновение» на Всероссийском конкурсе «Первые шаги-2000», лауреат Всероссийского открытого конкурса «Педагогические инновации – 2001», лауреат премии Правительства Москвы и Московского комитета образования «Грант Москвы» за 2002 г., награжден дипломами «за плодотворную работу по подготовке школьников-победителей интеллектуальных соревнований» за 2001 г. (Правительство Москвы) и «за высокий уровень руководства исследовательской деятельностью молодежи при подготовке научных работ» (МГТУ им. Баумана, МГУ им. Ломоносова, Федеральный центр науки и высоких технологий «Всероссийского НИИ по проблемам гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций» МЧС России) за 2002 г. и 2003 г., победитель конкурса «Приоритетный национальный проект «Образование» (лучшие учителя) за 2007 г.

Опубликовал около 50 статей в области литературоведения, культурологии, философии, богословия в научных изданиях, материалах конференций, журналах, интернете. В его переводах вышли книги «Трагедия и Литургия» Жарко Видовича, «Психологическое и религиозное бытие человека» и «Христианство и психологические проблемы человека» Владеты Еротича, ряд переводов с английского, украинского, сербского языков публиковался в различных изданиях.

Автор книги стихов «Прошлый век» 1994 г и других поэтических сборников, нескольких книг, прозы, эссе.

Два образа пустоты. Георгий Иванов, Иосиф Бродский

08.01.2010

Есть тип писателя, чья поэтика сущностно проявляется именно в сопоставлении – сопряжении ли, противовесе ли. Есть одиночки – их художественные миры самодостаточны, законы, по которым действуют механизмы поэтического высказывания, не требуют дополнений из иных художественных систем.

Художник, стоящий на стыке культурных эпох, зачинает ли он новую или отпевает ушедшую, понятнее и яснее именно с другой, внеположной его миру точки зрения, взгляд же с лезвия границы, на которой пребывают и сам художник, и наблюдатель – будет столь же нечеток, как исследуемая фигура.

В большей части современных исследований Бродский рифмуется с каким-либо представителем из другой системы культурных координат: Бродский и Пушкин, Бродский и Баратынский, Бродский и Донн, Бродский и Евтушенко, Бродский и Оден. Будто исследователи боятся оставить фигуру поэта в одиночестве – может, масштаб резко изменится? В то же время за такими «культурными подпорками» есть логика: сам Бродский дал повод рассматривать его не как часть традиции, но как локус пограничной ситуации в том смысле, который в это понятие вкладывали экзистенциалисты. Сделав громкое заявление о том, что он первый после длительного перерыва стал писать о душе, Бродский тем самым вывел себя из советской традиции (хотя следует понять, что это высказывание носит интенциональный характер, а не объективный культурно-исторический), то есть предложил судить себя по законам русского досоветского и внесоветского поэтического ландшафта.